На полпути к себе - Вероника Иванова

— Да не крался я... — обижается воришка. — Постоял в саду немного, делов-то...

— Ладно, я не сержусь... Просто в следующий раз приходи открыто. Просто позови меня... Понял?

— Что ж не понять? — шмыгнул носом Курт. — Только я б лучше в дом Книжника наведался, он побогаче будет...

— Книжника? А, ты имеешь в виду Галеари... Ну уж нет, и не думай! Не нужно доставлять неприятности этим милым людям.

— Да не буду я!... Вы уж меня совсем за негодяя держите!

— Прости, но среди воровской братии у меня знакомых нет, так что понятия не имею, можно ли вам доверять или лучше спрятать кошелёк понадёжнее.

Парень было надулся, но сообразил, что я всего лишь хочу его поддразнить, и махнул рукой:

— Всё бы Вам смеяться...

...Курт плёлся за мной почти всю дорогу, стараясь, впрочем, не попадаться на глаза редким патрулям. Я, в свою очередь, делал вид, что не замечаю тощей фигуры, мелькающей на границе зрения. Зачем воришка шатался по ночному городу? Хотел меня ограбить? Ерунда! Он прекрасно знает, что взять с лэрра нечего... Тогда в чём причина? Не мог же парень волноваться о моей безопасности, рискуя собственным благополучием? Городской Страже, боюсь, он не смог бы доказать, что всего лишь прогуливался в ночи со своим приятелем... Забавно. Хочет выслужиться? Но я ясно дал понять, что не могу обзавестись слугой. Так почему же...

В таких нелепых раздумьях я поднялся на второй этаж особняка Агрио, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить женщин. Но предвкушение мирного сна в тёплой постели позорно сбежало, стоило мне переступить порог своей комнаты: в кресле, развёрнутом к двери, вечным укором восседал эльф.

— Почему не спишь? — я бросил плащ на соседнее кресло и слегка озябшими, несмотря на перчатки, пальцами начал стаскивать со спины перевязь с кайрой.

— Жду тебя, — холодно ответил Мэй.

— Зачем? — сажусь на кровать и стаскиваю сапоги.

— Чтобы удостовериться, что ты вернёшься.

— Могло быть иначе? — поднимаю бровь.

— Ты волен поступать, как вздумается, — голос эльфа с каждым словом становится всё холоднее, и я морщусь:

— Выпил бы вина, а то совсем, как... ледышка.

— По-твоему, я должен веселиться или падать на колени со словами благодарности? После того, как, поддавшись на твои уговоры... — листоухий старается казаться оскорблённым. И у него неплохо получается.

— Подарил благодарным слушателям чудесный вечер, — блаженно растягиваюсь на постели.

— Чудесный... Ты вообще не слушал, ЧТО я пою и КАК играю, — язвит Мэй.

Ах вот, в чём дело! Он просто обиделся.

— Видишь ли, мой милый мальчик... — раздавшееся из кресла шипение заставило меня улыбнуться ещё довольнее. — У меня слишком много забот, чтобы наслаждаться музыкой. Я думал, правильно ли поступил, заводя знакомство с графом Галеари. И потом... В том, что касается музыки, я не могу считаться ни ценителем, ни любителем, увы. Этим талантом не наделён, каюсь. Так что, не дуйся: ты очень хорошо играешь и очень красиво поёшь. Только я — не тот человек, от которого тебе нужна похвала...

— Дурак ты... — доносится из кресла, и я удивлённо сажусь, поворачиваясь в сторону Мэя.

— Дурак? Ну зачем же так категорично... Я не семи пядей во лбу, это очевидно, но и до той крайности, о которой ты упомянул, пожалуй, ещё не дошёл.

— Учёный дурак... — фырканье стало насмешливее.

— Вот что, l’hassy! Я устал бегать по улицам и надрываться, чтобы обеспечить тебе беспрепятственный доступ в королевский дворец! Если что-то не устраивает, могу отойти в сторону и предоставить полную свободу действий!

Вдох в комнате висит тишина, потом слышу:

— Тебе совсем не понравилось?

— ЧТО?!

— Как я пою?

Наивно-детский тон вопроса вызвал к жизни витиеватое ругательство, окончание которого я проглотил, когда заметил заинтересованно высунувшиеся из-под серебристых волос уши.

— Я уже сказал: ты хорошо поёшь! Особенно о несчастной любви...

— Правда?

— Правда! Продолжай в том же духе, и вся столица будет у твоих ног!

— Ты так думаешь? — теперь он горделиво задирает нос.

— Да! Иди спать!

— Хочешь, я сыграю... для тебя?

Подушкой, что ли, в него кинуть? Нет, не поможет... Вздыхаю:

— Играй! Куда уж мне деться?...

Он обрадованно подносит к губам флейту.

...Чистый, чуть низковатый звук инструмента, поплыл по комнате. Старая мелодия. Очень старая. Ровная. Сильная. Спокойная. Невыразимо-печальная и столь же светлая. Незаметно для самого себя шепчу в такт музыке:

Счастье — песок в дрожащих руках:

Мимо мечты проплыли.

Лоно души накрыла тоска

Тенью драконьих крыльев...

Мелодия обрывается. Эльф задумчиво опускает флейту и спрашивает:

— Интересно, какие они?

— Кто?

— Драконы.

Я поперхнулся.

— Разве ты их ещё не видел? Ты же...

— Моё обучение не закончено, — горестно вздыхает Мэй. — А так хочется поскорее...

— Насмотришься ещё!

— А ты... видел? — лиловые глаза серебрятся любопытством.

— Видел, — признаюсь. А зачем лгать? Чем шире паутина лжи, тем больше шансов у тебя самого же в ней и запутаться.

— Расскажи... — робкая просьба.

— Не буду.

— Почему? — лёгкая обида в голосе.

— Чтобы не создавать ложное впечатление. Сам всё увидишь. В своё время.

— Скажи хоть... они красивые?

Задумываюсь, вспоминая. Красивые ли? Грозные. Сильные. Стремительные. Уверенные. Мудрые. Язвительные. Хитрые. Вредные. Могущественные. Ребячливые. Очаровательные...

— Да. Иди спать уже!...

Утром, позавтракав недоеденным накануне куском сыра и удостоверившись, что рецепт притираний эльфийского доктора позволяет брить голову не каждый день, я направился в южную часть города — квартал Медных Закатов, где располагалась лавка купцов иль-Руади. Мне позарез нужны были две вещи, достать которые можно было только при участии моих знакомцев из Южного Шема. Вот только, кто из них будет в лавке за хозяина? Успел ли старый Акамар поведать об оказанной мной услуге и наказать сыновьям уплатить отцовский долг?...

Открывая дверь, я услышал знакомый перезвон колокольчиков. Ай-вэй, как давно это было! Вон они, малыши, прямо над порогом... Не удержавшись, щёлкаю по голосистым кусочкам металла, добавляя к хозяйской мелодии своё излюбленное окончание, и, не успевает затихнуть испорченная песня, слышу: