Сыны Амарида - Дэвид Коу

Они заночевали на побережье, отпустив коней пастись. Животные долго пили из ручья, но в общем выглядели вполне прилично. Маги тоже утолили жажду и наполнили мехи водой. Запасы провизии практически истощились, и пришлось отправить птиц на охоту. Тем не менее Элайна понимала, что все равно придется зайти в какой-нибудь город или деревню за продовольствием, и вздрагивала при мысли о том, что придется иметь дело с разъяренной толпой.

Транн опять лег спать рано, оставив молодых людей наедине друг с другом наслаждаться костром и плеском прибоя. Элайна смотрела на звезды, Джарид ворошил костер палкой. Потом они поняли, что смотрят друг на друга сквозь пляшущее пламя.

- Извини за вчерашнее, - приглушенным голосом сказала она. - Ты был прав. Но все же я должна была понять насчет Сартола.

- Элайна...

- Нет. Слушай, что я тебе скажу. - Она помолчала, собираясь с духом. Я должна была знать ему цену, потому что в одном из моих снов ты бился с Сартолом.

- Что?

Она кивком подтвердила свои слова.

Джарид некоторое время молчал. Элайна чувствовала все возрастающий страх: ну вот, теперь он скажет, что она во всем виновата.

Но, как это бывало уже не раз, он ее удивил.

- Подобные сны могут многое что означать, и совсем не обязательно понимать их буквально. В то время ты вообще не могла бы определить: а может, предатель - это я? В общем, не надо себя винить. Сартол всех нас одурачил.

- Но никто не знал его лучше меня.

- Не думаю, что кто-нибудь действительно знает его. И потом, он сделал для тебя то, что не делал больше ни для кого: научил законам Ордена, помог овладеть Волшебной Силой, наделил плащом и цериллом. У тебя менее всего были причины для подозрения.

- Ты и вправду так думаешь?

- Безусловно.

Она задумчиво вглядывалась в огонь.

- Спасибо. Мне от этого легче.

Вместо ответа он подбросил еще хвороста и придвинулся к ней поближе. Он взял ее за руку и посмотрел в глаза:

- Я был так же серьезен, когда сказал, что начинаю любить тебя.

Он хотел еще что-то сказать, но она приложила палец к его губам и поцеловала его.

Конечно, ей случалось целовать других мужчин; один из них, еще в Бризалли, был некоторое время ее любовником. Но только теперь, чувствуя губы Джарида на своих и его теплые руки на шее и щеке, она поняла, что никогда прежде не любила. Это ощущение было совсем не таким, как она ожидала. Не то чтобы не было страсти, напротив: она не испытывала никаких сомнений относительно того, чем бы все кончилось, если бы в нескольких ярдах от них не спал Транн. Но она чувствовала нечто неизмеримо большее. Словно прилив двигался внутри нее, наполняя ее силой луны, океана и богини, связавшей их; хотелось и смеяться, и плакать. Мир вокруг закружился, словно преображаясь; она хотела разделить его с человеком, в чьих объятиях покоилась, и с удивлением и испугом понимала, что жизнь ее уже никогда не станет прежней.

Она положила голову на грудь Джарида и заснула, прислушиваясь сквозь плащ к биению его сердца. Так хорошо ей не спалось уже много недель; проснулась она лишь однажды, когда он пошевелился, повернула голову, словно во сне, и нашла его губы. Она помнила поцелуй, и больше ничего, и знала, что он вернул их на грань между сном и явью. Открыв глаза в следующий раз, она увидела, что солнце поднимается над океаном, разливая золотой свет по песку и высоким, мягко колышущимся травам. Они быстро встали, перекусили и поскакали дальше. Лошади хорошо отдохнули и вполне оправились после трудного дня. Элайна поняла, как тяжко бедным животным приходилось на песках Тропы Терона: немудрено, что они не могли скакать во весь опор. Ветер свистел в ушах, высокие травы хлестали по ногам; лошади радостно летели, словно вырвавшись из плена.

Весь день они мчались по безбрежной равнине; наконец показался Мориандрал, прихотливой линией рассекающий степь, и маги повернули на запад, чтобы следовать его руслу и потом заночевать на берегу. Они ни разу не останавливались надолго, да им и не хотелось: теперь появился шанс догнать Магистров, пока те не достигли Амарида. Более того, путешественники почувствовали новый прилив сил. Вечером они основательно подкрепились, прикончив остатки припасов, и вместе решили, что завтра найдут какое-нибудь селение и в нем провизию, а пока что продержатся на том, что добудут их птицы.

Опустилась ночь, а они все скакали, освещая степь цериллами. Элайна ездила верхом с детства и ладила с лошадьми, но к ночным поездкам еще не привыкла Поэтому она и смотрела в землю в тот момент, когда Транн внезапно поднял церилл и остановил коня.

- Вы видели? - взволнованно спросил он, вглядываясь в ночное небо.

- Нет, - признал Джарид. - Я стараюсь смотреть под ноги коня, чтобы не свалиться.

Транн обернулся к Элайне, в его ясных зеленых глазах читался вопрос.

Она с сожалением покачала головой:

- Я тоже смотрела в землю. Извини. А что ты видел?

- Блики света. Думаю, правда, что это могла быть молния или...

И тут у обоих перехватило дыхание: они что-то заметили впереди.

- Там! - воскликнул Транн, показывая пальцем на север. - Теперь-то вы видели!

Элайна кивнула.

- Да, - подтвердил Джарид, глядя в небо, - но грозовых облаков сегодня вроде бы не было.

- И я их не видел. Это мог быть волшебный огонь.

Джарид встретился с Транном взглядом:

- Баден?

Элайна тоже заметила характерный оранжевый свет.

- Смотрите! - В голосе ее слышалась тревога.

- Транн, в том направлении есть город или деревня?

- Их там несколько, по обоим берегам. Самое крупное поселение называется Излучина. Вы думаете, там что-то случилось?

- Насчет Бадена и Сартола не уверен, но там точно кто-то есть, - может быть, на городок напали.

Транн переглянулся с Джаридом, и три всадника пришпорили лошадей.

Они скакали во весь опор, но до того места, где горели огни, было лиг десять, и Элайна ругалась так, что ее мать наверняка была бы шокирована. Где-то через полчаса вспышки повторились, и некоторые кз них казались ярче остальных.

- Это волшебный огонь! - крикнул Транн, перекрывая голосом топот копыт и свист ветра. - Иначе и быть не может!

Показалось еще несколько вспышек, а потом их сменило какое-то мрачное свечение, - видимо, пламя горящих строений. Всадники еще без малого два часа немилосердно гнали коней, пока не увидели дымящиеся, разгромленные дома. В небе собралось большое облако дыма.

Когда маги наконец прибыли в Излучину, пожар уже почти прекратился, лишь в темноте грозно мерцали тлеющие угли. Улицы были пустынны, в окнах уцелевших домов не горел свет. Маги спешились и медленно прошли на центральную улицу, осматривая разрушения и пытаясь найти хоть что-то, что указало бы на виновников бедствия и тех, кто помешал им уничтожить деревню целиком. От первой находки у Элайны кровь застыла в жилах; маги остановились, не в силах вымолвить ни слова. Посреди улицы лежала лошадь Бадена с окровавленной и обгоревшей грудью. Кто-то успел снять с нее упряжь, но ошибки быть не могло: друзья узнали гнедого коня с белым пятном на морде, напоминающим по форме луну.