Проклятие Аримана. Маг - Евгений Малинин

– И чехольчик цел… Я прихватил…

Я принял из его рук ножны для шпаги, вложил в них клинок и повесил на пояс. Дагу, аккуратно погладив о те же штаны, привычным движением задвинул за пояс.

– Продолжаем беседу, – довольно вырвалось у меня.

– Курочку-то хоть доешь, – обиженно насупился Зопин. Видимо, он хотел жертвовать курицей до конца. Я снова присел под стену и принялся за еду.

– Так что на второй день мы тебя нашли… – продолжил Юпин свой рассказ. – Собственно, тебя нашел вот он, – последовал кивок в сторону Зопина. – Нюх у него, видимо, особенный. За этими толстенными стенами ну ничегошеньки не видно…

– Ну и что, что не видно… ха, подумаешь, не видно… Да если кто-то недалеко хотя бы дышит, я сразу учую… У меня знаешь какое чутье!… Да я…

– Стоп!… Подожди!… – оборвал я выпятившего грудь Зопина. – Ты сказал – вы меня нашли на второй день?… – Опин утвердительно кивнул и внимательно уставился на меня, уловив мою тревогу.

– Но тогда получается, что Навт должен вот-вот подойти к Некостину. Если уже не подошел. Нам надо срочно выбираться отсюда, а то этот горячий парень наломает дров!…

– Пошли… – сразу согласился Опин и полез в отверстие в стене. Зопин приготовился двигаться за ним. И тут я понял, что свет, столь необычный в этом темном месте, испускают их кайла. Оба обушка светились, как маленькие серповидные солнца.

– Одну минутку, – остановил я их, снова прижмурив глаза. – У нас в этом подземелье еще дельце есть.

Гномы повернулись ко мне.

– Нам обязательно надо разыскать и увести отсюда принца.

Гномы переглянулись, и Опин пихнул Зопина кулаком в живот.

– Давай включай свое чутье. Зопин почесал нос и пробурчал:

– Не, полезли в штольню. Она идет как раз вдоль комнаток, оттуда лучше чувствовать.

Он быстро развернулся и исчез в черной дыре хода. Опин двинулся за ним, а я следом. Штольня, прорубленная гномами, представляла собой ход высотой немногим более метра, а шириной около двух, с гладкими стеклянистыми стенами. Гномы двигались по ней очень быстро, а вот мне пришлось ползти за ними на четвереньках – распрямиться было негде. Услыхав, как я громыхаю по полу штольни своим железом, Опин, шагавший передо мной, оглянулся и довольно ощерился.

– Что, Белоголовый, не всегда большой рост преимущество, иногда и маленькому хорошо бывает.

– Ничего, – пропыхтел я, поторапливаясь, – главное – в плечах не узко…

Опин довольно захохотал, чем тут же привлек внимание Зопина. Тот, увидев меня на карачках, неожиданно расстроился.

– Как же это мы забыли, что он у нас такой рослый. Глянь, как ему неудобно, все коленки теперь обдерет!… Давай мы новую штольню повыше сделаем!…

– Да? Каким это способом?…

– Ну… Я могу тебе на плечи встать…

– Да?! Это чтоб мне по лбу кайлом залепить?… Лучше уж я тебе на плечи заберусь…

– Ты же знаешь – я слабенький, я тебя не удержу. Тем более ты, когда рубишь, так страшно пыхтишь и пукаешь…

Опин от возмущения даже остановился, и я врезался своей головой ему в спину.

– Как это ты расслышал мое пуканье и пыхтенье?! За теми звуками, которые ты производишь, вообще ничего не слышно!…

– Да!… Не слышно!… Еще как слышно!… И пахнет… – Зопин быстро семенил вперед, словно взявшая след такса.

– Это от кого пахнет?… Нет, ты скажи, от кого пахнет?… – не унимался Опин.

«А ведь они, похоже, поменялись ролями…» – вдруг подумалось мне. Между тем я начал уставать и решил их слегка придержать.

– Слушай, Зопин, ты на такой скорости мимо не проскочишь?

– Нет!… – Гном в синем колпачке быстро сменил тему разговора. – Мы же здесь все прослушали, когда тебя искали. Вот сейчас до поворота дойдем… Вот, дошли.

Гномы резко остановились. Я дополз до них и, отдуваясь, привалился к стенке. Штольня резко уходила вправо, слегка отклоняясь вверх. Этот ход, по всей видимости, вел на поверхность. Гномы остановились на повороте, отцепили свой необычный инструмент от мешков и встали рядом у стены. Сияющие обушки ярко осветили место предстоящей работы.

Опин оглянулся через плечо и пробурчал:

– Отодвинься шагов на пять, а то как бы тебя не задеть… – Я переместился на указанное расстояние и услышал, как Опин скомандовал: – Поехали… – И тут началось!

Если вы никогда не видели горнопроходческий комбайн в действии, вы не сможете получить даже примерного представления о работе гномов. Они по очереди взмахивали своими обушками, так что сверкающие лезвия сливались в два светлых колеса, крутящихся в разные стороны. Ударов металла о породу не было слышно – все сливалось в какое-то монотонное шипение. Отвалов породы тоже не было. После первого изумления я пригляделся и понял, что под этими странными инструментами порода не то выгорает, не то запекается, расходясь в стороны и застывая лаковой стеклянистой корочкой. За минуту такой работы гномы проходили не менее трех-четырех метров, и за те десять минут, в течение которых не останавливаясь мелькали их обушки, они ушли от меня метров на сорок.

Но вот они остановились, и Зопин, прислонившись ухом к стене, медленно стал возвращаться ко мне. Он осторожно переступал своими сапожками по полу штольни, прильнув ухом и ладонями к стене, и я вдруг понял, что глаза у него закрыты. И при этом он улыбался… Опин, наблюдая за своими товарищем, присел у конца штоленки, положив свое кайло на колени. Вот Зопин дошел до того места, откуда они начали работу, плавно повернул голову и, прижав к стене другое ухо, потащился назад. Пройдя шагов пятнадцать, он остановился и принялся прислушиваться к стене разными ушами по очереди. Через несколько минут он отлепился от стены и тихо произнес:

– Знаешь, там кто-то есть, только он уже почти совсем не шевелится…

В ту же секунду Опин был рядом с ним. Ощупав стену быстрыми пальцами, он вопросительно взглянул на Зопина, тот проговорил:

– Шагов шесть-семь… – и отступил от обозначенного места в мою сторону.

Опин поплевал на ладони, ухватился за рукоятку кайла и снова замахал. Через секунду он исчез в прорубаемом тоннеле. Я пополз ближе к месту событий. Несколько секунд мы с Зопином затаив дыхание слушали шуршание опинского обушка, а затем послышался его голос:

– Я дошел, только, по-моему, на этот раз ты, толстопузый, ошибся. Никого здесь нет.

Мы, насколько могли быстро, двинулись к Опину. Как Зопин и говорил, до конца этого тоннеля было шагов семь. Опин стоял в таком же, как мой, каменном мешке, держа свое кайло на плече. В свете, лившемся с обушка, вся камера представала как на ладони, и она действительно была пуста. Только в одном из углов лежала небольшая кучка соломы.

Я выполз на пол камеры, поднялся на ноги и, оглядевшись, направился к соломе. Наклонившись над ней, я сразу понял, что там кто-то есть. Опустившись на колени, я начал отгребать солому, а сзади меня сразу засопели гномьи носы. Под соломой, на рваной рогожке, лицом вниз, лежал маленький мальчик. Он был без ботинок, курточка и штанишки, одетые на нем, были сильно порваны, и сквозь прорехи виднелось исхудавшее тельце. Мальчик не то спал, не то был без сознания. Я осторожно подсунул под него руки и перевернул. Мои руки дрогнули. Мальчишка был точной копией Данилки!