Палачи - Олег Овчинников

— А она совсем не такая, как в кино, — сказала Марина.

— Кто она? — не понял Олег.

— Ну, Зона.

— А разве про нее сняли фильм?

— Ну да, сериал. Я как-то включила случайно, посмотрела полсерии. Там еще Гоша Куценко играет, смешной такой, с дредами.

Идущий первым Столяров обернулся через плечо и пренебрежительно бросил:

— С дредами или без дредов, но Гоша Куценко — так себе актер.

— А кто, по-твоему, хороший актер? — спросил Гарин.

— Кто-кто. Например, Машков.

— Владимир Машков? — уточнил Олег и вдруг понял, кого все это время напоминал ему подполковник. — Слу-ушай, а тебе никогда не говорили, что ты на него похож?

— На Машкова-то? — усмехнулся Столяров. — Говорили, и не раз.

Но, видимо, эта тема его немного смущала. Михаил прибавил шаг, и Гарин с Мариной остались практически одни. Одни в заснеженном, почти сказочном лесу.

«Как малолетки на первом свидании, — подумал Олег и взял Марину за руку. — Как какие-нибудь Ромео и Джульетта».

Впереди них, словно верная дуэнья, шагал подполковник СБУ в боевой броне, за плечом которого болтался короткоствольный пулемет.

Гарин улыбнулся.

— Чего улыбаешься? — поинтересовалась Марина.

— Да так. Настроение хорошее, — ответил он, и это было абсолютной правдой.

— Ну, давай я его тебе слегка подпорчу. Или еще сильней улучшу. С вами, мальчиками, никогда не угадаешь.

— Ну, попробуй.

— Как тебе имя Боря? Нравится?

— Какой Боря? — насторожился Олег.

— Да никакой. Просто имя. Боря, Борис, Борюсик.

— Имя как имя. Нормальное. А что?

— Да вот, видишь ли, в чем дело. Я решила родить тебе Бога.

— Что?! — Гарин резко остановился и развернул Марину лицом к себе.

— Не сжимай так. Мне больно, — пожаловалась она.

— Извини. — Он слегка расслабил пальцы, сжимающие Маринину ладонь.

— Да что ты так всполошился? Борис Олегович Гарин, сокращенно БОГ. По-моему, прикольно.

— Прикольно, — кивнул Олег. — Но почему ты вообще об этом заговорила?

— Ну, понимаешь… — Марина носком кроссовка примяла снег. — Помнишь, мы вчера с тобой…

— Помню.

— Вот. А это был очень опасный день.

— У меня последние три дня очень опасные. И что?

— Я в другом смысле. Я беременна, Олеж.

— Как ты можешь это знать? Суток еще не прошло!

— Я знаю. Просто знаю. Ну, ты обрадовался или огорчился?

— Подожди, Марин. Мне нужно… Мне нужно время, чтобы сообразить.

Кажется, это был не тот ответ, которого ждала Марина. Отняв руку, она побежала догонять Столярова. А Гарин еще некоторое время стоял на месте, глядя на следы, оставленные кроссовками любимой женщины, и мучительно размышляя.

Он любил Марину и хотел от нее детей, и лишь одно обстоятельство мешало ему сейчас почувствовать себя самым счастливым человеком на свете. Это были слова, намертво въевшиеся в память. «Полубогом я уже был. В следующей жизни я стану Богом». А еще смех — не безумный, не демонический, а совсем обычный, человеческий смех, от которого почему-то становится очень жутко.

Каким он вырастет — этот ребенок, унаследовавший от своих родителей цвет глаз и волос, ямочку на подбородке, группу крови, генетическую память и Бог знает что еще?

Только вот Бог ли? Или все-таки Дьявол?

На кого он будет похож — на Марину или на Олега? А может, на юного бога, как большинство малышей? И какое слово произнесет первым? «Мама» или «папа»?

А может быть, «щенок»?