На Темной Стороне - Юрий Никитин

Она села, обнаженная, все еще с нежной белой кожей, хотянеделю провела в Колумбии, и трое суток в море. Глаза ее стали серьезными:

– Ты о чем?

Он сказал хриплым голосом:

– Клара... Я не знаю, что со мной происходит. Но я ужене могу без тебя.

– Ну. – проговорила она медленно, явно пытаяськак-то разрядить серьезность разговора, – ты и так не слезал с меня троесуток...

Он сглотнул, чувствуя как в груди дрожит мелко-мелко,пытался перевести дыхание, но не мог, в горле остановился тугой ком, несдвигался, мешая дышать.

– Клара, – выдохнул он с мукой, – я люблютебя. Я не смогу без тебя. Честное слово, я никогда не думал, что смогу сказатьтакие слова... что когда-то их скажу! Если слышал их в кино или в театре, токривился или ржал как конь. Но сейчас я весь – окровавленное сердце. Я люблютебя, Клара!

Она медленно одевалась, пока он говорил, а когда Дмитрийвыдохнул последние слова, провела мягкой ладонью по его небритой щеке:

– Джон... или как тебя зовут...

– Я скажу тебе свое настоящее имя, – пообещалон, – как только ты...

Она мягко улыбнулась, он смотрел остановившимся глазами какее босые ступни быстро пробежали вверх по ступенькам.

Яхта на автомате приближалась к причалу. Клара перехватилауправление, быстро и ловко направила между двух таких же, только поновее, умелопришвартовала. Дмитрий угрюмо смотрел на берег. В душе была горечь, а в сердцежгло, словно туда плеснули ядовитой кислоты.

Не оборачиваясь, она проговорила медленно:

– Спасибо, Джон. Никто и никогда мне не говорил такихслов. Я буду о них вспоминать... иногда. Когда буду засыпать, когда уженереальность смешивается со сказочными грезами. Я буду видеть тебя, Могучего иНастоящего... Но, прости, у меня добрый и заботливый муж... Я не могу егооставить. К тому же, у него сейчас трудности на работе. Я должна быть рядом...

Он спросил тупо:

– Ты... ты сейчас едешь к нему?

Она чуть повернула голову, он чувствовал как ее ласковыйвзгляд почти так же ощутимо нежно погладил его по небритой щеке, как только чтогладила рукой:

– Я тоже люблю тебя, Джон. Это удивительно! Я даже незнала, что это... Увы, я должна... Я даже не прошу меня понять, у нас слишкомразные ценности. Ты, наверное, выходец из Ирландии?

– Почему? – спросил он тупо.

– Ну, они все еще борются за что-то... Любят,страдают... Прости, Джон. Мы уже прибыли. Прошу тебя, уходи. Уходи, не мучайменя!

Их глаза встретились. Она вздрогнула, заряд неведомой силыпрошел по ее телу как удар тока. Дмитрий проговорил хриплым от горечи голосом:

– Клянусь, отныне и вовеки у меня не будет другойженщины. Не будет... детей. А род на мне прервется. Прощай, Клара!

Он перепрыгнул через борт. На миг его голова исчезла, ейдаже показалось, что он не допрыгнул до пирса, но тут же его прямая фигурапоявилась в зоне видимости, он уходил, прямой и твердый, но она видела, что онвесь – кровоточащее сердце. В груди сладко и тревожно заныло. С этим человекомисчезает другой мир, странный и нереальный как детские сны. Она прерывистовздохнула словно ребенок после долгого плача, взгляд упал на часы. Ого, Феликсуже заканчивает работу, надо успеть привести себя в порядок.

Возможно, она даже расскажет Феликсу о необычномприключении. В конце-концов, знает же он про Смита, про Дональда и остальныхего коллег?

Она с усилием улыбнулась, как подобает настоящей американке,и начала думать о приятном: ее встретит улыбающийся Феликс, она войдет в своюопрятную и нашпигованную всеми удобствами кухню, у нее прекрасная квартира,ссуда почти выплачена, у нее просторная кровать с 39подогревом, у нее уютный и налаженныймир, защищенный от всех холодных ветров.

А этот необычный человек... пусть останется в ее снах.