Страж неприступных гор - Феликс В. Крес

— Я никем не притворялась.

— Ты не объяснила ей ее ошибку.

— Где она была, когда я говорила с рыцарскими родами королевства? Наверное, она должна знать, как я выгляжу?

— Где была? Видимо, дома. Присягу тебе приносил ее первородный сын, глава рода. И ты кокетничала с этим ничтожеством, поскольку нуждалась в поддержке.

— Кокетничала… Ах ты нахалка! — угрожающе проговорила Эзена, как будто только что это обнаружила.

Первая Жемчужина не собиралась бежать прочь, хотя так поступил бы любой на ее месте.

— Сегодня вместо этого сопляка к тебе пришла со своей проблемой его мать. Это не она выкинула псу под хвост твои деньги. У нее сын-гуляка, которого она, однако, любит, поскольку она его мать, и потому достала из сундука самое лучшее платье, над которым все здесь смеются, собрала всю свою смелость и пришла просить. Исправь завтра то, что испортила. Извинись перед ней и помоги.

— Ты… наверное, шутишь?

— Нет, ваше высочество. Это женщина и к тому же мать, — повторила Анесса. — Шуточки можешь себе позволять с мужчинами, но не с женщинами. Будто не знаешь, что мы не понимаем шуток?

Эзена задумалась.

— Гм… может, ты и права, — помолчав, сказала она. — Хорошо, я перед ней извинюсь… наверное. Отсрочу уплату долга и спишу накопившиеся проценты.

— Напомнить тебе завтра, чтобы ты ее приняла?

— Напомни.

— Раз так, то иди сюда, — милостиво сказала Анесса. — Вылечу до конца твой позвоночник.

Улыбнувшись, Эзена подползла на четвереньках к креслу и легла у ног своей Жемчужины, повернувшись к ней спиной.

— Мне снилась Хайна, — одновременно сказали обе и рассмеялись.

Однако королева почти сразу же посерьезнела, ибо знала кое-что, о чем ее первая Жемчужина не имела ни малейшего понятия.

— Нет, нет, погоди, — сказала она. — Ну погоди же, не топчи меня… Что тебе снилось?

— Какие-то… глупости, — весело ответила Анесса. — Ты что, веришь в сны?

— Нет. Но что тебе снилось?

— Что Хайна стала чьей-то невольницей, не твоей. Ей приказали меня убить, и…

— В самом деле глупости, — пробормотала Эзена. — Ну? Делай, что собиралась.

Жемчужина подчинилась.

— А тебе что снилось?

— Что она напилась и свалилась в реку, — сказала королева, хотя ей снилось, что Хайна стала чьей-то невольницей и получила приказ убить Анессу. — Веришь в сны? — язвительно спросила она.

— В такие? Нет.

Уже намного позже, направляясь в свои покои, королева сказала:

— А, чуть не забыла… Вели найти Васаневу. Пусть придет ко мне. Сразу же.

В Роллайне коты не были редкостью, но при дворе королевы постоянно пребывал лишь один. Ее благородие К. Н. Васанева занимала положение, которому мог позавидовать кто угодно. Наушница королевы имела к ней доступ в любое время дня и ночи. Она могла позволить себе почти столько же, сколько Анесса, и наверняка больше, чем кто-либо из высокопоставленных придворных. Воровка и осведомительница, носившая титул поверенной королевы, принадлежала к кругу ее советников — которые отнюдь не были формальными фигурами, поскольку в королевский совет Эзена выбрала лишь тех, кому действительно доверяла. При многих дворах — как прежних, так и существующих — «советником» становились в награду, это был почетный титул, не более. Но не у королевы Эзены. Если уж кто-то был ее советником, то действительно советовал, а она слушала.

— Сама не знаю, почему не придала этому значения, — сказала Эзена. — Сейчас, когда я об этом думаю, у меня такое чувство, будто что-то не давало мне вспомнить тот сон. Я сказала Анессе, что мне снилась Хайна, потому что хотела просто сменить тему, пошутить… сама уже не знаю, чего я хотела, неважно. Так или иначе, лишь когда Анесса одновременно со мной сказала то же самое, я почувствовала — что-то не так. Знаю, ты любишь Шернь точно так же, как и я. Но послушай, что я говорю, и дай совет, ибо кроме посланников только мы двое знаем все о трех сестрах, Ферене и о том, что может его разбить. Двум сестрам снится одно и то же о третьей. Что это значит? Что Хайна действительно захочет убить Анессу? А потом, может быть, Роллайну? Совсем как в легенде. Что это значит?

— Я не посланница, королева, и не знаю, что это значит. Мне проверить? — по-кошачьи коротко спросила Васанева.

Растянувшись на столе, она опиралась спиной о край корзинки с яблоками, касаясь ухом серебряного кубка.

— Конечно проверь, но я уже сейчас хочу знать, чего мне ждать. А если Хайна действительно захочет убить Анессу?

— То убьет, — подытожила Васанева.

— Что ты говоришь?

Эзена достаточно хорошо знала котов и умела с ними разговаривать, однако порой человеческая натура брала верх. Васанева любила королеву и умела подчиняться… иногда.

— Если Хайна захочет кого-то убить, то убьет, — терпеливо повторила она.

— Пожалуй, ты все-таки слегка переоцениваешь свою подругу.

— Я не дружу с Хайной. Я ее уважаю.

— Анесса моя, — коротко сказала королева. — Я хочу, чтобы она была жива. И потому она должна жить.

— Ведь на самом деле она не твоя сестра, королева. И Хайна тоже, — сказала Васанева, помнившая объяснения Готаха. — Легендарные три сестры тоже ими не были. Их только так называют.

— И что с того? Я не говорю, что у меня есть сестра, только то, что Анесса моя. Когда мы закончим разговор, иди… ну, не знаю. Иди куда-нибудь и сделай что-нибудь. Меня не волнует, что именно. Ни мне, ни Анессе ничто не должно угрожать. Если это будет стоить миллион — потрать. На Анессу, естественно. На меня хоть четыре миллиона.

— Вэрк.

То было смешанное с мурлыканьем кошачье слово, имевшее утвердительный, но притом весьма широкий смысл. Сейчас оно могло значить как: «Хорошо, отлично!», так и: «Я услышала».

Взяв со стола кубок, Эзена недовольно отцепила прилипший к краю белый кошачий волос, после чего глотнула вина и села в кресло у окна.

— Я хочу знать, что ты думаешь.

— Ничего.

Королева молча смотрела на кошку. Васанева обиделась, но пришла к выводу, что на этот раз все же не стоит. Эзена могла стукнуть ее по белому уху или даже протащить за хвост поперек стола.

На это она вполне была способна.

— Так что ты думаешь?

— Что Хайна не человек и не кот, а собака, — сказала кошка, добавив еще один голос к согласному хору, ибо почти все, знавшие Хайну, видели в ней попросту верную суку королевы. — Если завтра ты умрешь, она свернется в клубок на твоей могиле и будет тихо скулить, пока не сдохнет.

Для кота это была весьма многословная реплика.