Диаммара - Мэгги Фьюри

— Не знаю даже, с чего начать.

— А я знаю, — откликнулась Ориэлла и, высунувшись наружу, медовым голоском позвала вора:

— Гринц? Помнится, кто-то говорил, что хочет быть полезен? Полы мыть умеешь?

— Мы с Хану пойдем на охоту, — сказала Шиа. — Надеюсь, на склонах Стального Когтя еще не перевелись козы.

— Стойте! — закричал Басилевс. — Не ходите на Стальной Коготь! Это дурное место. В долине есть олени и кролики — можете поохотиться там.

После путешествия в рыболовной сети Шиа была не в духе, и теперь в ее глазах вспыхнул упрямый огонек.

— Но на Стальном Когте тоже есть пантеры! — возразила она. — Так что не важно, что там за…

— Нет, — глухо сказал молдан. — Пантер на Стальном Когте нет. Больше нет…

От потрясения Шиа и Хану не могли слова вымолвить.

— Что с ними случилось? — спросила Ориэлла. — Болезнь? Или на них кто-то напал? Они что — все умерли?

— Я не знаю, что с ними случилось. — ответил Басилевс. — Но знаю, почему это произошло. Но это лишь часть того, что вам предстоит услышать. У нас еще будет время. А пока берегитесь даже приближаться к Стальному Когтю — это касается всех. Предупредите тех, кто не может понимать нашу речь.

— Мой народ… — пробормотала Шиа. — Никого не осталось… — Опустив голову, она побрела из пещеры, за ней Хану. Волшебница хотела ее догнать, но Хану сказал:

— Подожди немного, Ориэлла. Потом ей, наверное, понадобится твоя помощь, но сейчас ее может утешить только другая пантера. Как и меня. Мы поможем друг другу. — И он вышел вслед за подругой.

Чайм вздохнул:

— Ну что ж, тогда лучшее, что мы можем сделать, — это навести здесь порядок.

Среди утвари Эфировидца Форрал откопал старый медный котелок и ведро, которое протекало не сильно. Ориэлла развела огонь, чтобы нагреть воды. Гринц сделал метлу. Ваннор помог Чайму разобрать вещи и выбросить все, что было испорчено безвозвратно. С уборкой они провозились до полудня, а потом по очереди искупались в горном озере под водопадом.

* * *

Шиа и Хану вернулись с тушей оленя. С наступлением темноты все собрались у очага, и Басилевс повел свой рассказ.

— Впервые я почувствовал, что Стальной Коготь изменился, примерно десять лет назад. В камне возникло новое напряжение — в нем пробуждалась темная сила. Я, конечно, не утерпел и спросил: «Кто здесь?» — хотя знал, что ответ может быть только один — Габал. Он был таким же сумасшедшим, как раньше: говорил загадками, уверял, что освободился из заточения в тот миг, когда последний из чародеев покинул сей мир, — и при этом утверждал, что сюда его перенес маг, чье сознание тоже заключено в Стальном Когте. Не скажу, что соседство Габала меня обрадовало, — тем более что сила его возросла и он стал намного опаснее. Одним из первых последствий его возвращения стало исчезновение пантер. По сей день не знаю, куда они пропали. Не думаю, что Габал их убил — никаких трупов я не видел. Видимо, кошки, почуяв молдана, сами покинули это место, но куда они ушли, я не представляю. — Басилевс помолчал с минуту, собираясь с мыслями. — Меня также весьма беспокоит маг, поселившийся на склоне Когтя, — мне кажется, он такой же ненормальный, как и Габал. Услышав это, Ориэлла забыла о вежливости.

— Ты сказал — маг? — перебила она. — Старый маг, с кристаллами вместо глаз?

— Совершенно верно. Я так и думал, что ты его знаешь. У него нет глаз, и он носит в глазницах драгоценные камни, поэтому ксандимцы зовут его Слепым Богом, хотя на самом деле он каким-то образом видит.

— Слепой Бог? — Ориэлла фыркнула. — Я гляжу, он ничуть не изменился, и ничего ему не делается. Я надеялась, что Элизеф убила его, но…

— Нет, Ориэлла. — Форрал пытливо посмотрел на нее. — Я тебя хорошо знаю — ты всегда мечтала сама с ним расправиться.

— Вот как? — с вызовом сказала волшебница.

— Да, да. — Форрал усмехнулся. — Я, кстати, тоже не отказался бы убить его своими руками — и, согласись, у меня есть на то причина.

— Так что, у них теперь культ этого самого бога? — спросил Чайм у Басилевса. — Ив чем же он заключается?

— В полнолуние или новолуние одного из ксандимцев — обычно преступника, заслужившего гнев Хозяина Табунов и Совета Старейшин, — приводят на Поле Камней и приносят в жертву. Таким образом они надеются снискать милость Слепого Бога — хотя, на мой взгляд, это просто удобный способ избавиться от неугодных. А вот что получает с этого Бог…

— Только не называй его богом, — резко сказала Ориэлла. — Его зовут Миафан, и я знаю, что он получает. Этот мерзавец вытягивает из жертв жизненную силу, чтобы увеличить свои магические способности.

— Ну что ж, больше он этого делать не будет, — мрачно сказал Форрал, и Ориэлла кивнула в знак согласия. Другой возможности может не быть. Пора наконец свести счеты с Верховным Магом.

* * *

Форрал проснулся оттого, что ему в ухо ткнулся чей-то холодный нос. Он вскочил и выхватил меч, но оказалось, что его разбудил Вульф. Меченосец сел на кровати и сделал глубокий вдох, чтобы унять бешено колотящееся сердце.

— Ох, Вульф, — сказал он, переведя дыхание. — В чем дело?

Волк потянулся и, навострив уши, спрятал нос между передними лапами.

— Это правда, что ты мой отец? — спросил он. Вопрос застал Форрала врасплох.

— Да, — ответил он. — Так оно и есть. Вульф тихонько заскулил.

— Я не могу понять. Бабушка Эйлин говорила, что у тебя темные волосы и борода. Она сказала, что ты умер. И все это говорят, кроме Шиа — она вообще не хочет о тебе разговаривать.

— Разве твоя мама не рассказывала тебе обо мне? — с некоторым удивлением спросил Форрал. — Я думал…

— Вообще-то я сам виноват, — признался Вульф. — Сначала я не хотел с ней разговаривать, потому что думал, что я ей не нужен, а потом мы попали на корабль, и тогда уже просто не было времени. Ей было некогда мне объяснить.

— Хорошо, — сказал меченосец. — Тогда объясню тебе я. Случилось вот что…

Рассказ занял довольно много времени. У Вульфа накопилось немало вопросов, и Форралу пришлось далеко углубляться в прошлое. Он рассказал сыну даже о детстве Ориэллы, и когда Вульф услышал, что Верховный Маг, наложивший на него проклятие, и есть Миафан, который виновен в смерти Форрала, он тихо зарычал и сказал:

— Когда-нибудь я его убью.

«Тебе не придется этого делать, сын мой, — подумал Форрал, — потому что я сам рассчитаюсь с этим подонком».

* * *

Чайм разбудил волшебницу среди ночи.

— Чего? — недовольно пробормотала она. — Что тебе нужно?

Эфировидец прижал палец к губам.

— Идем со мной, — прошептал он. Волшебница вздохнула, но оделась и взяла меч.