Леди не движется - Олег Дивов

Орк зашипел.

– Надо отомстить, – деловито сказала Ширна Та.

– Люди уже мертвы. А орки сбежали. Полиция говорит, таких в базе данных нет. Наверное, дикие.

Ширна Та слушала, кивала, запоминала. Я протянула ей свою визитку:

– Ты знаешь, что такое «инквизитор»? Я работаю у инквизитора. И расследую убийство Дирги Та. Узнай у своих, что за дикие орки завелись на Танире, и скажи мне. И еще спроси, знал ли кто Диргу Та на Танире. Я спрашивала людей, люди говорят разное. Кто говорит, хорошо ей жилось, кто говорит – плохо. А я хочу найти и наказать тех, кто убил Диргу Та. Говорят, она была красоткой. Жила с мужем, ребеночка взять хотела, работала и налоги платила. Неправильно, что ее убили.

Ширна Та хмурилась и вертела в руках мою визитку. Здоровенный орк ответил за нее:

– Спросим. Если что узнаем, скажем. Пусть их посадят в тюрьму. В тюрьме не скроешь, за что сидишь. Если в тюрьме будет еще хоть один орк, любой, их убьют. Мы все так поступаем, даже если мстят не за нашу сестру. А если орк отомстит за чужую сестру, то братья той сестры будут пасти сестер того орка. Так принято.

Я кивнула.

Орки вернулись к себе, а старушка покачала головой:

– Ай-ай-ай, хорошую оркушку убили.

– Вы и ее знали?

– Не-ет. Я знаю на Эвересте всех, кроме студентов. Знаю на Кангу. На Танире знаю многих, но не всех. На инквизитора, говоришь, работаешь? Инквизитора я там знаю. Привет ему от бабы Лизы передавай. И вот еще что, Ширна Та напомнила: ты до Эвереста летишь или пересадку до Таниры там делаешь? Если пересадку, можешь не успеть. Видала, сколько багажа у всех? Покуда то отделение не выгрузят, нас не выпустят. А они вечно со своими узлами застревают. Поэтому перед последним поворотом надо пройти в тот салон и встать у дверей. Там ручка есть, особая. Она не для этого, но чтоб удержаться, тоже годится. От поворота до посадки всего полчаса, можно вытерпеть. Тогда выскочишь первой. В салоне тебя хаять будут, а ты внимания не обращай. Иначе на сутки застрянешь.

Ну, положим, я и на Эвересте найду чем заняться. Но лучше все-таки успеть.

Температура в салоне продолжала расти. Сейчас воздух нагрелся, по ощущениям, до сорока по Цельсию. Я давно сняла теплый плащ, орки разделись до набедренных повязок – при всей своей дикости, они отличались чрезвычайной стыдливостью в интимных вопросах. Орк ни за что не разденется догола при свидетелях. Многие люди попроще не видят греха, чтоб при нужде помочиться на стену или кустик погуще. Орки – никогда. Никто не должен знать, что ты делаешь в тех кустах. Может, вкусных гусениц ловишь.

И только старушка оставалась застегнутой на все пуговки, до подбородка.

– Да я не чувствую ни жару, ни холод, – объяснила она. – После Хилиры такое со мной приключилось. Нога отсохла да вот температуру не воспринимаю совсем. Потому и по Эвересту ходить могу долго. Пока есть не захочу. Я уже знаю: если часто ем, значит, вокруг холодно. Если жажда томит – значит, жарко. Но что сейчас – это еще не жарко для меня.

По салону потек характерный резкий запах от порядком разогретых орков. Люди разворчались.

– Ишь, ругаются, – со счастливой улыбкой заметила старушка. – А через пятьдесят лет орочья вонь у них будет вызывать ностальгию. Потому что – молодость. На Эвересте люди быстро стареют. Холодно, работа тяжелая. Так человек в восемьдесят был бы еще в силе, но не после Эвереста. После Эвереста – старик. А когда ты раньше времени состаришься, тебе все, что было в молодости, в радость.

Орки ни на кого не обращали внимания. Они сгрудились голова к голове и что-то напряженно обсуждали.

На третьем маневре ребенка в конце салона все-таки вырвало. Дышать стало окончательно нечем, даже из привилегированного отделения кто-то выглянул недовольно. Но зато младенец затих. Наверное, у него с перекорма живот болел, а тут полегчало.

Я молчала. Сомневаюсь, что у меня хоть когда-нибудь рвотная вонь вперемешку с орочьими ароматами будет вызывать ностальгию.

Старушка затейливо ругалась себе под нос. Она почем зря кляла экипаж, который калечил хороший, с ее точки зрения, корабль. Я пару раз поддакнула, старушка оживилась. В течение следующего часа я узнала много нового: как поднимать корабль с земли, в чем трудности маневров в хилирском секторе, куда идет газ, добываемый из-под ледниковых шапок Эвереста, и кому принадлежит три четверти скважин. Я почему-то и не удивилась, узнав, что этот хваткий богач – лорд Рассел. Джимми Рассел, как его называла старушка. Работала она преимущественно по его заказам, любила больше других клиентов – и за внешность, и за обходительность, и за то, что к каждому празднику присылал к ней эльфа с целой вот такущей корзиной подарков. Потом она снова переключилась на корабли. Я слушала очень даже внимательно, злорадно мечтая при случае удивить Макса своими познаниями. А то он любил похвастаться искусством. Если верить старушке, половина его маневров была чистой воды лихачеством, ненужным и рискованным, профессионал избегает подобных трюков.

А потом старушка сказала: «Пора», и я стала пробираться к выходу. В привилегированном салоне меня обхамили – несмотря на то, что мой плащ стоил дороже, чем одежда всех пассажиров, вместе взятых. Стоимость ничего не значила; я пришла из отсека для бедных – значит, у «богатых» есть повод глядеть на меня свысока. Не обращая никакого внимания на ругань и шипение, я доковыляла-таки до заветной ручки и вцепилась в нее. Очень вовремя – корабль лег на бок, и тяготение исчезло. С философским интересом я глядела, как мой расстегнутый плащ медленно взлетает вверх, стараясь занять максимальный объем. В отсек цепочкой, друг за другом, приплыли шестеро веселых орков со своим барахлом. А что, разумно: чем ходить пешком по грудам баулов, лучше пролететь над ними. Ширна Та покровительственно кивнула мне и больше из озорства оскалила зубы на какого-то особо недовольного мужика. А я думала: как хорошо, что на мне брюки. Они при всем желании не взлетят мне на голову. И еще думала: спасибо бабе Лизе за совет. А то пришлось бы ждать полчаса, пока выгрузится этот салон.

И все-таки я успела с трудом. Корабль, как непрестижный, посадили на самом дальнем столе. И к столу пришло только одно автотакси. Не люблю автоматы, но тут уж не до жиру. Я прыгнула в салон и дала приказ: к терминалу танирского лайнера.

Лайнер тоже оказался не федеральным, но хотя бы приличным. И билет у меня был в бизнес-класс. Ну, вот мне и счастье. Разложу кресло и два часа до дома просплю. Вообще не оглянусь по сторонам. И разговаривать ни с кем не стану.

Ага. Оставь надежду… Он сидел по диагонали от меня – толстощекий юнец со сладкими глазами. Судя по виду – студент одного из колледжей Эвереста. Интересно, чего это ему вздумалось отдохнуть в середине триместра? Я вышла в уборную – надо ж оценить, какой урон моей внешности нанес перелет с Кангу, – а когда вернулась, юнец уже плотно обосновался в кресле моего соседа. Поменялся, паршивец. И смотрел на меня преданно-преданно. Я сделала вид, что не замечаю. Села, вывела на линзы рабочие материалы. Прошла стюардесса, я попросила чаю и уточнила, есть ли доступ с борта. Доступа не было, а чай принесли моментально.