Вернувшийся из навсегда - Юрий Иванович

– Что-то мне смутно помнится, боюсь ошибиться в точности фразы, – пожал плечами Пётр Васильевич, давая возможность Анастасии Ивановне похвастаться памятью. Она и не стала отказываться:

– Дмитрий тогда сказал: «Стану врачом, который на космическом танке, как на «Скорой помощи», летает на другие планеты!»

Крафа даже в ладоши хлопнул от восторга:

– Вот как мечты сбываются! Потому что его костюм Хаюшь можно смело назвать танком, а уж людей на иных планетах он от смерти спас – видимо-невидимо.

– О! Да ты ещё и врач? – не сдержал своего удивления Пётр Васильевич. Но вместо графа ответил сам Тител Брайс:

– По нашим классификациям, он явно выше по силам, чем целители третьего уровня. И если бы занялся врачебной деятельностью вплотную, как ученики нашей академии, то уже через пару лет догнал бы меня, а то и обогнал по мастерству.

После такой лестной оценки талантов своего сына обрадовалась больше всех и громче именно Анастасия.

– Я верила, что ты станешь врачом! Пусть тебе и приходится отвлекаться на спасательные операции по всем мирам. – Заметив подобие иронической улыбки на лице своего первого мужа, не удержалась от дальнейшего хвастовства: – И вообще мои дети все гениальны! Про Диму и повторяться не стоит, Леночка вот-вот станет Торговцем с уникальными возможностями, а маленький Рамир уже в свои десять месяцев говорит связными фразами и знает все буквы алфавита.

Это она про своего младшенького сына вспомнила, тем самым подавая сигнал опасности, в первую очередь своему супругу. Потому что если дать императрице повод, она могла говорить о своём ненаглядном Рамирчике сутками. Поэтому Гривин Эзенберро, несмотря на обожание супруги, всё-таки нашёл в себе решительность для её остановки:

– Никто не сомневается, дорогая, что наш ребёнок самый лучший. Но мы сейчас хотим послушать о детских, и не только, воспоминаниях графа Дина. – И уже обращаясь к хозяину замка: – А мне вот всегда интересно послушать тех, у кого первый переход между мирами получился спонтанно. Собираю такие истории и пытаюсь понять, как счастливчикам удалось выжить. Поделишься своей историей?

– Ну, со мной всё проще произошло, – в охотку стал рассказывать граф. – Гулял как-то по лесу, собирал грибы, да, как назло, ни единого найти не мог. Обидно, досадно, словно специально попрятались или передо мной толпа глазастых конкурентов прошлась. И настолько возмечталось мне отыскать грибы огромные да с меня ростом, что я не заметил, как в створ между мирами шагнул. Я их и раньше частенько замечал, но почему-то побаивался в них заходить и даже руками прикасаться. А тут невзначай и провалился. Грохот, молнии ослепили, чуть даже обожгло… Крутануло, как лопасти мельницы, головой обо что-то приложило… Вначале мысль мелькнула, когда всё затихло, что на оголённый кабель наступил высокого напряжения. Но потом вылежался, руки-ноги ощупал и давай подниматься, опираясь на ближайшее дерево с белой, мягкой корой. Подняться полностью не удалось, упёрся головой в ветку. Отстранился, а надо мной нечто в виде широкой, выступающей каймы. Отошёл в сторону ещё на пяток шагов, оглянулся, да так и сел пятой точкой на землю. Минут пять пялился на диво дивное и только потом понял, что передо мной боровик. И не просто в мой рост, а выше на полметра…

– Это где ж такие растут? – попытался уточнить Крафа.

– Потом я этот мир назвал Грибной. Но вначале, пока не стемнело, был уверен, что на Земле остался. И две версии происходящего придумал: либо вокруг меня бутафорский лес с ненастоящими грибами, либо у меня галлюцинации после удара током. Сделал костёр, прожарил несколько кусков, вырезанных из гриба, съел, точнее говоря, объелся, потому что соль и две луковицы с хлебом у меня имелись с собой. И лишь после слишком быстрого наступления ночи (по наручным часам вечер ещё только начинался), когда увидел сразу несколько лун на небе, стал догадываться, что я куда-то влип.

– И сразу рванул обратно, на Землю? – навис над столом отец.

– Увы! Ещё пять дней там топтался да осматривался, гигантским каньоном любовался да видимые мне створы пытался на единую схему нанести. А когда понял, что они в строгом шахматном порядке по всей поверхности планеты расположены, представил свой лес, где грибы изначально найти не мог, да и шагнул, глаза зажмурив.

Повисшую паузу оборвала Анастасия Ивановна.

– А звери там дикие, змеи?..

– Нет там никого из живности, – ответил Дин, добавляя как нечто незначительное: – За редким исключением, которое я уже в последующие посещения отыскал.

– Э-э, союзник, да ты везунчик! – резюмировал рассказ Трибун Решающий. – Отделался безболезненно и без всяких тяжких последствий.

– Да нет, тяжкие последствие были, – с непередаваемым трагизмом признался Дмитрий. Судя по блестящим глазам графини, она уже знала концовку истории, но старалась сидеть с самым невозмутимым видом. А вот император Эзенберро не выдержал и поторопил:

– Что за последствия? Да ещё и тяжкие?

– …Меня выгнали с работы за прогулы.

Посмеялись все, хотя многие и не поверили. Но почин был сделан, до конца ужина все старались рассказывать только весёлые истории с концовкой, полной оптимизма.