Милость Келсона - Кэтрин Куртц

– Лягте и выпейте вот это, – пробормотал Кардиель, прислоняя его спину к своему колену и вкладывая ему в руку чашку.

– Что это?

– Вода. Вы, похоже, перегрелись на солнце. Выпейте это, и я дам Вам еще. Вы скоро будете в порядке.

Келсон прополоскал рот, чтобы избавиться от привкуса желчи, сплюнув воду в сторону. Только когда он выпил еще воды, моля о том, чтобы боль в голове стихла, он понял, что находится не там. где был раньше. Между ним и остальной частью палатки была натянута занавеска, за которой раздавались тихие голоса нескольких человек: Моргана, Дугала, отца Лаэля и…

– О Боже! Дункан… он…?

– Он жив, – сказал Кардиель, положив руку на ладонь Келсона, сжимающую чашку, и заставив Келсона допить ее. – Он в хороших руках. А теперь пейте. Пока Вы не придете в себя полностью, Вы ничем не сможете помочь ему.

– А Аларик… Дугал…

– Они остановили кровь. Им придется подождать, прежде чем они смогут сделать что-нибудь еще, потому что ему дали какое-то снадобье, которое не позволяет использовать силу Дерини.

– Мерашу.

– Похоже, именно так они его и называли. А теперь пейте или я больше ничего не расскажу Вам. Вряд ли они обрадуются, если у них появится еще один пациент. Ни один врач не радуется этому.

Келсон, дрожа, осушил чашку. С логикой Кардиеля спорить было невозможно. Когда Кардиель налил ему еще чашку воды, Келсон выпил и ее.

Когда архиепископ налил ему третью чашку, Келсону показалось, что вода уже булькает в нем, но, опершись на локти, продолжал послушно прихлебывать из чашки, пока Кардиель сворачивал свой плащ, чтобы подложить его королю под ноги. Через несколько минут боль в голове стала стихать. К сожалению, Келсон тут же вспомнил о своих прочих обязанностях, которые были ничем не лучше головной боли.

– Я отдохнул достаточно, – сказал он, отставляя чашку. – Мне нужны данные о потерях. Где Эван и Реми? А Глоддрут?

– Сир, полежите еще немного, – сказал Кардиель, прижимая плечи Келсона. когда тот попытался было подняться. – Убитых немного, во всяком случае, с нашей стороны, хотя врачам придется поработать всю ночь, занимаясь ранеными. Меарцы, кажется, пали духом. Большинству пленных, похоже, не терпится присягнуть Вам на верность.

– Пленных?…

Келсон, вспомнив падающего с коня Сикарда, из глаза которого торчала стрела, на несколько секунд закрыл глаза, затем печально вздохнул и прикрыл глаза рукой.

– Вам рассказали, что мне пришлось сделать с Сикардом?

– Да. – Голос Кардиеля был тих и спокоен. – Он восстал против Вас, Сир, и отказался сдаться.

– И я пристрелил его, – пробормотал Келсон.

– Да, он пристрелил его, – сурово сказал Эван, просовывая голову через полог палатки. Келсон приподнял руку, чтобы взглянуть на него. – А ты, архиепископ, позволяешь ему из-за этого копаться в себе. Парень все сделал правильно. Он казнил одного предателя, чтобы заставить остальных спокойно сдаться.

Внезапно почувствовав смертельную усталость, Келсон, все еще не уверенный в своей правоте, сел, не обращая внимания на боль, запульсировавшую в его висках.

– Я все-таки должен был попытаться сделать так, чтобы он предстал перед судом.

– Он сам так решил, Сир.

– Но…

– Келсон, он же знал, что в любом случае умрет! – присев рядом, сказал Эван, взяв короля за руку и глядя ему в глаза. – Подумай сам. Он был тяжело ранен. Он был схвачен во время мятежа, все сыновья его погибли. Думаешь, он не знал, что его ждет? Разве не лучше умереть с мечом в руке, чем предстать перед судом и быть казненным за измену? Разве стрела хуже веревки или меча палача, я уж не говорю о четвертовании…

Келсон сглотнул и уставился глазами в землю. – Я… не думал о случившемся с этой стороны, – признал он.

– Я так и понял, – сказал Эван. – Это непросто – стать королем, пока еще растешь, правда, парень? Если тебе станет от этого легче, твоему отцу – да упокоит Господь его душу – было ничуть не легче.

Келсон слабо улыбнулся. – Я думаю, это очень непросто.

– Тогда не будем больше об этом.

Келсон кивнул и глубоко вздохнул, чувствуя, что слова Эвана сняли груз с его плеч. Разумом он понимал, что старый герцог прав, несмотря на то, что ему самому хотелось, чтобы все было иначе.

Но тут он подумал о Лорисе, который послужил причиной нынешнего положения дел, и, сжав зубы, поднял взгляд на Эвана.

– Да, Эван, Вы правы, – сказал он. – Но я знаю кое-кого, кто виноват в случившемся сегодня куда больше Сикарда. Где Лорис?

– Под стражей, Сир, – быстро сказал Кардиель, опуская руки на плечи Келсона, когда король собрался было вскочить на ноги. – Горони тоже. Но я думаю, что будет лучше, если Вы встретитесь с ними утром.

Серые глаза Келсона стали темными и холодными, и он почувствовал, что несмотря на то, что он совершенно не пользовался своими деринийскими возможностями, Кардиель еле заставил себя встретиться с ним взглядом.

– Я видел Горони и смог удержаться от того, чтобы убить его, – спокойно сказал он. – В чем дело? Или Вы считаете, что Лорис – слишком большое искушение?

– Сир, Эдмунд Лорис способен даже святого довести до святотатства, – ответил Кардиель. – Зная, что он сотворил с Дунканом, и что он сделал Генри Истелином, я не уверен даже в самом себе.

– Томас, я не собираюсь убивать его без суда! Кстати, я не стану мучать своих пленников, как бы ни было велико искушение.

– Никто и не говорит, Сир, что Вы это сделаете.

– Тогда почему бы мне не посмотреть на него прямо сейчас?

Кардиель, не обращая внимания на твердый взгляд Келсона, расправил плечи, показывая, что его не так-то легко поймать, и Келсон отвел глаза, сожалея о своей вспышке.

– Вы ведь не боитесь меня, правда? – прошептал он.

– Нет, Сир. Во всяком случае, за себя.

– Государь, а ведь архиепископ прав, – вставил Эван, присевший на корточки, чтобы лучше слышать короля. – Почему бы не подождать до утра? Для людей вроде Лориса и Горони сам факт того, что они попали в руки Дерини, подобен пытке. Пусть немного помучаются! Чем дольше ты заставишь их ждать, гадая о том, что ты с ними сделаешь, тем меньше они будут сопротивляться.

Вновь поразившись логике Эвана, Келсон посмотрел на полог палатки.

– Хотел бы я иметь такую возможность, Эван.

– А почему нет?

– Мне надо знать, куда скрылась Кайтрина. Вы же понимаете, что эта война не кончится, пока ее не схватят.

– Ах, ну, если это все, что тебя беспокоит, – сказал Эван, хитро усмехнувшись в свою рыжую бороду, когда Келсон повернулся, чтобы посмотреть на него, – то вези их в Лаас и суди там. Она там.