Время гарпии - Пирс Энтони

Велено, похоже, едва удержался на ногах. Впрочем, и Велко наверняка свалился бы на пол, не поддержи его нимфа.

— А что у нее есть такого, чего у нас нет? — спросила нимфа, на которую чары Метрии такого воздействия не оказали.

— Одежда, — ответил Велко. — Она добавляет таинственности, придает уверенности и хм… как бы приподнимает.

— Подумаешь! Мы тоже могли бы натянуть одежку, появись у нас такое желание.

— А она, появись у нее такое желание, может одежду снять, — сказал Велко. — Причем без помощи рук.

Но их обмен мнениями не имел существенного значения. Основной разговор велся в центре помещения.

— Зачем ты притащила эльфа? — спросил Велено.

— А зачем ты натаскал полный замок нимф? — ответила вопросом на вопрос Метрия. — Зачем ты их угощаешь?

— Что делаю?

— Навещаешь, защищаешь, прекращаешь, оповещаешь, помечаешь, постигаешь…

— Ты хочешь сказать, «похищаешь»?

— Неважно!

— Я ищу ту, которая меня полюбит.

— Ишь ты, дерьмо тараканье, размечтался… — неожиданно она осеклась. — Постой, так чего ты добиваешься?

— Любви.

— Хм… я думала, тебя интересуют лишь плотские утехи, а ты, оказывается, не такой.

Метрия приосанилась, вздохнула еще глубже, и вырез ее платья отреагировал на это весьма заметным образом.

— Я мог бы сказать то же самое про тебя, — промолвил Велено, пожирая глазами упомянутый выше вырез. — Поверь мне, как только я обрету желанную любовь, все нимфы будут тут же распущены по домам. То, что я держу их взаперти, не доставляет мне ни малейшего удовольствия.

— Так почему же ты не отпускаешь каждую из них сразу после того, как узнаешь, что любви тебе от нее не дождаться?

— Я это уже объяснял.

— Может быть. Но не мне.

— Дело в том, что я не в состоянии отличить одну от другой, — с тяжелым вздохом пояснил Велено. — Вот мне и приходится оставлять всех единожды использованных в замке под замком.

Метрия, кое-что припомнив, откликнулась на его вздох своим, да таким, что будь ее платье сшито из обычного материала, оно бы непременно лопнуло, а уцелело лишь потому, что являлось таким же сверхъестественным, как и она сама. Затем демонесса прошла сквозь впавшего в ступор нимфоманьяка, подхватила на руки Велко и зашагала но коридору.

— Эй! — закричал ей вслед вышедший из оцепенения Велено. — Оставь эльфа! Брось его на пол! Не уноси его, у него мой ключ!

— Вот именно — ключ, — подтвердила Метрия, ускоряя шаг. Велко подпрыгивал на ее груди, но, к счастью, никакой опасности это для него не представляло. О женскую грудь еще никто не разбивался.

— Ты не можешь так поступить! — крикнул нимфоманьяк, пустившись за ней вдогонку.

— А вот и могу! — отозвалась демонесса и рванула бегом. Взлетев по лестнице, она пересекла площадку и стала подниматься но второму пролету, в то время как Велено топал по ступенькам первого.

Неожиданно нимфоманьяк споткнулся, и Велко понял, что бедолага, подняв голову, ненароком увидел демонические трусики Метрии. Демонесса умело использовала свои достоинства.

Но спустя мгновение топот позади возобновился: придя в себя, преследователь уже не увидел перед собой того, чего ему не следовало видеть, и смог вспомнить о том, что ему следовало делать. Но Метрия уже успела основательно от него оторваться.

— Хотелось бы мне хоть на часок разжиться душой, — промолвила она на бегу. — Только на долгий часок: что такое любовь — за короткий не выяснишь.

— Я от всего сердца желаю, чтобы тебе это удалось, — отозвался Велко. — Ты помогаешь мне, а каковы при этом твои побуждения, для меня не так уж важно. Я все равно тебе благодарен и очень хотел бы найти какой-нибудь способ тебя вознаградить.

— Я тоже была бы не прочь оказаться каким-то способом вознагражденной. Хотя полагаю, что мне придется как-нибудь вознаграждаться самой.

— Наверное. Но, надеюсь, ты все равно своего добьешься.

За этим разговором они выбрались на тот этаж, где угодили в ловушку Трент с Косто. Тут их поджидало разочарование. В спешке Метрия перепутала лестницы — это и немудрено, когда они совсем одинаковые, — а в результате оказалась совсем не в том коридоре. Она заметалась по этажу, но волшебника и скелета нигде не было. Зато топот Велено слышался все ближе.

— Освободи нас! Освободи нас! — хором кричали заточенные нимфы, но на сей раз Велко и Метрии было не до них. Демонесса пыталась сориентироваться.

— Что за путаница! Чтобы ему провалиться, этому замку! — восклицала она на ходу. — Понатыкали тупиков, демон ногу сломит. И главное, я в одно мгновенье могла бы оказаться где надо, но только без тебя и без ключа.

— Но смотри, вот путь наверх, — подсказал Велко. — Вдруг он ведет в башню, где заточена Глоха. Мы можем вызволить ее, а уж потом заняться Косто и Трентом.

— Ага, попались! — заорал, появившись на виду, Велено.

— Как бы не так, придурок! — крикнула в ответ Метрия и рванула с такой скоростью, что ее длинные волосы вытянулись позади горизонтальным шлейфом. Подбежав к замеченной Велко винтовой лестнице, она понеслась наверх такими прыжками, что великан испугался, как бы не выронить ключ.

К счастью, этого не произошло. Верхнюю площадку перегораживала решетка, а за решеткой сидела Глоха.

— У нас есть ключ! — выдохнул Велко, едва Метрия остановилась перед дверью.

— Это здорово, — воскликнула Глоха, но тут же посмотрела на незнакомого эльфа с сомнением. — А ты кто такой?

— Я великан Велко, — ответил он, сообразив, что Глоха его не узнает. — Косто с Трентом угодили в ловушку, и волшебник превратил меня в эльфа, чтобы я смог завладеть ключом.

— Велко! — ахнула изумленная Глоха. — Вот это да, в жизни бы не узнала. Как ты изменился!

Она всмотрелась в стоявшего перед дверью эльфа и добавила:

— Впрочем, теперь вижу, что в тебе есть его черты. То есть твои черты. Ты такой…

— Невзрачный, — закончил он за нее. — Это естественно, ведь в нормальном состоянии я должен быть невидимым. А ты должна согласиться с тем, что для невидимки, великан он или нет, внешность не так уж важна.

Произнося эту фразу, Велко вставил ключ в скважину, после чего Метрия, как и раньше, помогла ему отомкнуть замок.

Раздался щелчок. Велко налег на дверь, Метрия на Велко, и решетка распахнулась.

— Спасибо тебе! — вскричала Глоха, пылко обнимая освободителя. Будучи гоблиншей, она вдвое уступала ростом Метрии, но во столько же раз превосходила его, поэтому ей пришлось наклониться к нему и поднять на руки. Ощущение было непередаваемое, ведь она выражала свою благодарность вполне искренне и, в отличие от Метрии, с душой.