Сумеречный клинок - Макс Мах

— Да, пожалуй, — вынужден был согласиться Герд, хотя и не понимал, как это возможно.

— Тогда извини! Если бы ты пришел вчера, я бы пропустил вас на все четыре стороны, кем бы ни была на самом деле эта девица. Да хоть и претендентка! Насрать! Уж верно, с тобой, командир, мы бы сговорились. Но увы. Это письмо — в копиях — поступило сегодня утром и ко мне, и к Евгению, и к Дарии. А это, согласись, меняет весь расклад. Девица — претендентка, и тронуть ее или открыто поддержать — означает начать войну…

5

— И кто автор послания? — Ада с большим трудом сдерживала себя, чтобы не зарычать.

— Аноним, — кисло улыбнулась Дария.

— Но если так, каким образом это письмо вообще попало к тебе? Твой секретарь…

— Мой секретарь обратил внимание на присутствие на документе одного из моих личных кодовых слов. Тот, кто это писал, вхож в самые высокие сферы, а это, согласись, делает документ куда как более интересным, анонимный он или нет.

— Значит, нет?

— Ада! — вздохнула Дария. — Ну конечно, нет! Как может быть иначе? Я и вчера не согласилась бы пропустить вас, не выяснив, кого это ты так спешно везешь в столицу. Ты же не ребенок, знаешь правила игры!

— Мы могли бы договориться… — осторожно «предположила» Ада.

— А вот это уже совсем другой разговор! — улыбнулась собеседница. — Договориться не поздно и сейчас, но ни о каком пропуске в Ландскруну, разумеется, речь не идет. Ты уполномочена говорить со мной?

— Да.

— Отлично! Вина! — хлопнула в ладоши Дария.

Она все еще оставалась интересной женщиной, хотя возраст брал свое. Трудно выглядеть хорошо, когда тебе за семьдесят, но еще двадцать лет назад…

«Все проходит, — согласилась мысленно Ада. — Проходит молодость, стирается красота. И у людей это происходит гораздо быстрее, чем у оборотней. Увы!»

Двери открылись, и две служанки быстро, но практически бесшумно накрыли «легкий ужин»: вино, сладости, заморский шоколад и местные фрукты.

— Итак. — Дария взяла бокал, но не спешила пить. — Она и в самом деле дочь Леопольда?

— Полагаю, что да.

— Похожа на Вернов?

— Скорее на мать, насколько я могу судить. Впрочем, рот скорее верновский и еще, пожалуй, высокие скулы. Ну, и рост, разумеется. Девушка уже выше меня…

— Беда с этой наследницей! — Княгиня сделала глоток вина и отставила бокал. — Темная лошадка: возникла из ниоткуда, и история не сказать чтобы достоверная. Но если все бумаги настоящие, ее позиции неколебимы. Родная дочь императора, да и по материнской линии не кухарка. Знать бы наверняка!

— Спасибо за откровенность! — Ада тоже взяла бокал и сделала несколько глотков.

— А чего мне тебя стесняться?! — удивилась Дария. — Мы с тобой, почитай, свои люди. Но прежде чем перейти к переговорам, я хочу знать о ней больше. Кто? Что? Как?

— Спрашивай! — Ада отпила еще вина.

— Она? Ну, ты понимаешь, я просто не хочу произносить этого слова вслух, даже здесь. Она?

— Нет, — покачала головой Ада, хотя и знала, что, скорее всего, лжет. — Нормальная девушка, здоровая… красивая… умная.

— Красивая? — По-видимому, Дария все-таки уловила некоторую неуверенность в голосе Ады.

— Красивая, — отметая сомнения, заверила Ада. — Но не по этой части.

— Ну, это пока не попробовала, как узнаешь? Или ты уже?

— Я нет, но ей явно нравятся мужики.

— И? — заинтересовалась Дария.

— Пока ничего определенного, — отмахнулась Ада. — И никого.

* * *

— Но что же сама эта барышня? — Вопрос, казалось, возник в глазах Евгения раньше, чем сорвался с губ. Герцог был заинтригован. Его интерес был родом страсти, никак не меньше.

— Скажи, Александр, что она собой представляет? Опиши мне ее, расскажи, какая она, ведь ты же знаешь!

— Какая вам разница, Евгений! Зачем вам это, ваша светлость?!

Сандера возмущало это праздное циничное любопытство, но следовало признать, в этом был весь Евгений. Он не умел по-другому. Просто не мог.

— С каких пор ты обращаешься ко мне на «вы»? — почти искренне поднял брови герцог Гаррах. — Александр, мы же кузены как-никак! Будь проще!

— Как скажешь, — пожал плечами Сандер, хорошо знавший цену такого рода панибратству.

— Итак!

— Длинная, как жердь, — вяло ответил не желавший говорить на эту тему Керст, у него просто не было выбора. — Волосы рыжие, как пакля. Глаза раскосые и желтые. Кожа темная…

— В общем, уродина? — прищурился Евгений.

— Тебе станет легче, если скажу, что красавица?

— Скажи! — предложил герцог.

— Хорошо, — согласился Керст. — Красавица.

— Что, — сочувственно поинтересовался Евгений, — не дала?

— Вроде того.

— Сочувствую. И все-таки?

— Красивая, — признал Керст, вспомнив другую Тину. — Глаза миндалевидные, чуть раскосые, внешние края загнуты вверх. Цвет… янтарный, пожалуй…

— Мда…

— Кожа чуть смуглая, матовая, скулы высокие…

— Продолжай!

— Волосы цвета осени…

— Да ты поэт, Александр! Янтарь и краски осени! Весьма убедительно. И что, действительно такая высокая?

— Почти с меня ростом.

— Ого! Ничего себе малютка. А остальное?

— Что именно?

— Грудь, зад, что там еще?

— Ноги прямые, — криво усмехнулся Сандер и, перехватив заинтересованный взгляд герцога, объяснил: — Она носит мужские штаны.

— Вот оно как! — кивнул Евгений. — Это хорошо: церковь не любит шлюх, наряжающихся мужчинами! Так что там с сиськами?

— У нее полная грудь.

— Зад?

— Нормальный у нее зад.

— Ты прав, — согласился Евгений. — Нам не подобает, но… Понимаешь, Сандер, я должен быть уверен, что она будет хорошо смотреться на суде.

— Мы еще не дошли до суда, — покачал головой Сандер. — Пока она наследница престола, причем наследница первой очереди.

— Так-так, — покивал Евгений, становясь серьезным. — Назови цену.

— Герцогство Фокко!

— И не думай!

— Я внук императора Якова!

— Незаконный, — покачал головой Евгений. — Твой отец был незаконным сыном Якова, но его хотя бы признавал сыном герцог Фокко. А ты, Александр, уж прости меня, ради бога, бастард бастарда. Звучит как титул, но все-таки не титул.

— Но ты же только что назвал меня кузеном, мы двоюродные братья!