Последнее заклятие - Игорь Ревва

Дыхание Йорки становится прерывистым, на лбу выступают капельки пота, ладони начинают дрожать. Но Ларке становится легче. Сожженная кожа восстанавливается, шрамы затягиваются, дыхание Ларки делается спокойнее. Наконец Йорка устаю опускает руки и открывает глаза. Ларка смотрит на нее с благодарностью.

— Спасибо, Йорка, — шепчет она, прикасаясь к ее плечу.

— Застегнись, бесстыдница! — переводя дух, ворчит Йорка. — Лечи ее тут! Что за дела!… Ни стыда, ни совести!…

Ларка только улыбается в ответ, молча пытаясь застегнуть сожженную куртку. Йорку это раздражает.

— Чего ты лыбишься?! — сердито удивляется она. — Гоара мертва! Что теперь делать? Представляешь, что с нами сотворит Каараар? Тебе смешно, да?

Ларка садится на полу, приваливается спиной к стене и вытягивает ноги. Похоже, Йоркино сообщение ее мало волнует.

— Я знаю, что нужно делать, — говорит она. — Я уже думала, как нам быть, если что-то пойдет не так, не по нашему плану. Помнишь, Гилэйн упомянул о шкатулке с золотым зеркалом? Что, если нам…

— Умница, девочка!!! — лицо Йорки расцветает. — Молодец!!! Шкатулка должна быть здесь, рядом! Пошли!…

Мы выходим из спальни в просторный зал. И не скажешь, что здесь живет самый могущественный колдун Межгорья! Никаких излишеств, не то что в Йоркином дворце на болотах. Гранитный пол, гладкие и пустые стены, высокие окна, сквозь которые я вижу сливающиеся у горизонта море и небо. Посреди зала на большом треножнике стоит каменный шар, серая поверхность которого выглядит шершавой и неровной. Кроме этого шара да еще парочки высоких подсвечников на полу, в зале ничего нет. Да, еще Гоара…

Я на миг останавливаюсь над ее бездыханным телом. Девушка лежит лицом вниз, и из спины у нее рукоятью вверх торчит Ларкин меч. Правая рука ее вытянута, пальцы совсем чуть-чуть не дотягиваются до лежащей прямо на полу желтоватой костяной шкатулки.

— Обязательно было ее убивать? — невольно спрашиваю я.

Не надо было мне этого говорить. Но очень уж беззащитно и жалко выглядело тело этой злобной и могущественной колдуньи — почти что девчонки. Йорка вздыхает.

— Мне самой не хотелось. Но она могла предупредить Каараара. Жалко девочку… Тем более что она здесь совершенно ни при чем…

Йорка присаживается на корточки и касается рукой тела Гоары.

— Нет, поздно! — горько говорит она. — Здесь уже никто ничего не сможет сделать. А она была красивая… очень красивая… Я не могла иначе!!! — вдруг кричит Йорка. — Видишь, она же бежала к золотому зеркалу!!! И через миг Каараар был бы здесь!!!

— Успокойся, никто тебя не обвиняет! — говорю я. Йорка поднимает ко мне лицо, и я вижу на ее глазах слезы.

— Я не хотела ее убивать, — шепчет она. — Правда…

Я пытаюсь что-то сказать, как-то успокоить ее, но тут в воздухе разливается холодное сияние, по залу проносится порыв ледяного ветра, и перед нами возникает Каараар. Ларка испуганно кричит. Йорка оборачивается и пытается схватить костяную шкатулку. Каараар одним движением руки, даже не прикасаясь к Йорке, отшвыривает ее в сторону и склоняется над телом Гоары. Он простирает над ней свои ладони — совсем как Йорка над Ларкой, — и на тело Гоары обрушиваются потоки бледного света. Такие мощные, что Йоркины не идут ни в какое сравнение с ними! Но этот свет огибает тело Гоары, даже не касаясь его, и уходит в пол. Каараар распрямляется и смотрит на Йорку.

— Ты!!! — говорит он.

И тут Ларка бьет его сзади молнией. Каараар недоуменно оборачивается и легко поводит бровью. И Ларка летит через весь зал, сшибая по пути какие-то подсвечники. Я кидаюсь на Каараара, заношу свой меч!…

М-да-а-а… Для меня даже и бровью шевелить не пришлось. Он просто глянул и — все!!! Меня поднимает в воздух, с силой бьет о потолок, а потом со всего размаху шлепает на пол. В голове все заволакивает туманом. Но я успеваю заметить, как Йорка тоже пытается атаковать Каараара. И тоже безрезультатно.

Каараар совершает кистью руки сложное вращательное движение, и Йорка взлетает к потолку точно так же, как и я. Только ее путешествие не ограничивается двумя полетами — вверх и вниз. Ее начинает швырять по всему залу, шарахая о стены, пол и потолок. Потом Каараар хлопает ладонями, и тело Йорки, бездыханное и неподвижное, падает на пол.

Колдун высоко поднимает руки над головой, складывая пальцы в какую-то сложную фигуру. С его ладоней срывается извивающийся серебристый луч и протягивается к лежащей Йорке. Луч света окутывает ее тело, и Йорка вдруг громко вскрикивает, словно от невыносимой боли. Ее тело начинает страшно извиваться и корчиться. Крик захлебывается, переходит в хрипящие стоны.

Я действую машинально. Тело само собой поднимается на ноги, рука сама нашаривает на полу меч, сама стискивает рукоять, делает широкий размах. Наверное, это нас и спасло. Если бы я все это попытался обдумать, Каараар наверняка услышал бы мои мысли. А так он не успел даже понять, в чем дело. По-моему, он не понял этого даже тогда, когда широкое лезвие моего меча разрубило его пополам.

Верхняя половина туловища рухнула сразу, а ноги еще миг стояли. Это было очень странное зрелище, но продолжалось это недолго — колени подогнулись, и нижняя половина тела Каараара завалилась на пол, обильно заливая кровью гранитные плитки. Затем по останкам колдуна пробежали маленькие язычки голубоватого пламени, раздался негромкий хлопок, и тело Каараара растаяло в воздухе. Точно такая же метаморфоза происходит и с телом Гоары. От них не остается и следа.

Я подбегаю к Йорке и помогаю ей сесть. Она крутит головой и морщится от боли. — Как ты? — спрашиваю я.

— Спасибо, хреново, — со слабым стоном отвечает она.

Ну, значит, все не так уж и плохо, подумал я.

— А где этот-то? — Йорка озирается по сторонам, но никого в зале, кроме забившейся в угол и сжавшейся в комок Ларки, не видит.

— Все в порядке, — успокоил я ее. — Нет больше этого колдуна.

— Как это — нет? — глаза Йорки расширились от испуга, — Ты что, убил его, что ли?!

— Извини, пришлось…

— Идиот!!! — Йорка вскочила на ноги, но тут же согнулась от нового приступа боли. Я поддержал ее, чтоб не упала.

— Придурок! — стонала Йорка сквозь зубы, пытаясь оттолкнуть меня. — Говорила же тебе — не лезь!!! Не лезь!!!

— Спасибо тебе, благодарная ты моя!!! — гаркнул я на нее. — Надо было мне немножко подождать, тогда он из тебя котлету бы сделал!!!

— Да ничего бы он не сделал, — Йорка снова устало опустилась на пол. — Выкрутились бы… Ничего бы он не сделал… А теперь… Теперь нам конец…

— Что значит, конец?! — удивился я. — Ведь Каараара же больше нет! Что же теперь может…

Я не успел закончить. Снаружи как-то резко потемнело. Исчезли голубое небо и морская гладь. Погасли солнечные лучи. За окном воцарился сиреневый сумрак. Настолько густой, что можно было подумать, будто наступил вечер. Сразу, без перехода. Я осторожно выглянул в окно. Все вокруг затянула сиреневая мгла. Даже дыхания ветра не чувствовалось. Мне стало жутко.