Падение Вавилона - Александр Афанасьев

– Я помню… Я все помню.

– И я помню. Помню все. Даже твое имя.

Полковник взял телефон, вместе с ним, прижимая трубку к уху, пошел вниз, в банковское хранилище. С двумя автоматами по обоим бокам – он откинул приклады, чтобы при необходимости можно было зажать приклад локтем и стрелять навскидку. Ключ от ада, от адских врат был у него в кармане.

– Что тебе нужно, Муха?

– Ничего. Вспомнить старое. Не хочешь?

– Что я должен помнить? Как ты убил Павла Павловича?

– Я убил Павла Павловича? Ты что-то путаешь. Это ты, армянин, его убил.

Полковник вставил ключ в замок, повернул.

– Это вы, армяне, устроили резню.

– Расскажи это моему отцу!

– Расскажу. Армянские уголовники, чтобы поднять вопрос о Карабахе, устроили резню. Чтобы обмануть всех. Они убивали – и азербайджанцев погибло не меньше, чем армян.

По тросам, спущенным из вертолета, один за другим скользили спецназовцы военно-морского флота Азербайджана – серый в пятнах камуфляж, снаряжение НАТО, короткоствольные германские автоматы сорок пятого калибра, штурмовые ружья, штурмовые шлемы с забралами. Касаясь подошвами крыши, они моментальным, отработанным движением залегали, прилипали к ней, чтобы освободить место для других. Все это больше походило на цирковое представление.

Человек, проходящий в таблице радиопереговоров как Аслан, сдвинул с одного уха наушник, через который он прослушивал эфир.

– Этот ублюдок, он что, совсем охренел? – спросил он. – Это что, называется сейчас переговорами?

– Возможно, он пытается вывести его из себя, – пожал недоуменно плечами полковник полиции, – там же нет заложников. Нет смысла вести переговоры.

– А если там бомба? Нажми на кнопку – получишь результат.

– Это же банковское отделение, к тому же дом старой постройки, не то, что сейчас строят. Пусть подрывается.

– Там мои люди, – мрачно сказал капитан первого ранга, переключаясь в тактическую сеть, – Князь, это Аслан, выйдите на связь!

– Князь на связи. Мы высадились, заняли исходные.

В наушнике были шумовые помехи, отчетливо был слышен вертолет.

– Аслан – Князю, приказываю приступить к штурму по готовности. Соблюдать осторожность, угроза взрыва.

– Вас понял, штурм по готовности. Угроза взрыва.

– Верно, отбой.

– Ты кое-что не понял в этой жизни, друг…

– Я тебе не друг.

– Если и не друг, то уж товарищ – точно. Мы ведь так друг друга называли. Так вот. Когда рождается дите – женщина претерпевает муки, какие мы, мужчины, не в силах понять. И когда оно рождается на свет – бывает много крови, но разве же мы не радуемся, когда появляется новый человек? И кто, сидя за праздничным столом и провозглашая тосты в честь новорожденного, задумывается о боли и крови, какие предшествовали его появлению.

Полковник Бабаян открыл одну из четырех больших ячеек, какие были в этой подземной, сильно укрепленной комнате. Ячейка была абонирована на российское посольство в Азербайджане и то, что там было – было опечатано печатью посольства. Ну, или… почти печатью посольства. Арендная плата аккуратно вносилась каждый год.

Спецназовцы аккуратно прижали к крыше в двух местах пластиковые рамки, каждая размером с обычное окно, к ним прилепили взрыватели, каждый размером с электронные часы. Не было ни вспышки, ни грохота – просто вдруг пошел дым, а два прямоугольных куска крыши вдруг провалились внутрь – и туда, держа наизготовку автоматы, запрыгнули двое спецназовцев. Потом – еще двое. И еще…

Полковник сорвал печати, открыл ящик размером с очень большой сундук – такие обычно предназначались для хранения произведений искусства, на них были большие скидки. Откинул ткань, которая прикрывала его детище, то, что он раздобыл в России и привез сюда, в Баку – Изделие А. Начал выставлять время на таймере…

– Ты хочешь сказать, что то, что вы тогда сотворили…

– Именно, Гагик, именно! Это как при родах. Азербайджанская нация родилась как нация именно тогда. Кровь и боль – это роды, не более того.

– А сейчас азербайджанская нация умрет.

В трубке послышался каркающий хохот.

– Брось, ты что, не смотрел телевизор? Мы побеждаем. Выходи – и так уж и быть, обед в порту с меня. Помнишь, как…

– Ты дурак, Али, – перебил его Бабаян.

– Что?

– Ты дурак. Ты думаешь, что ты поймал меня – это я поймал тебя. Это ты у меня на крючке. Беги – пока можешь…

На лестницу первого этажа выставили зеркало на длинной ручке, у них был волоконно-оптический световод, но в таких ситуациях, когда нужно просто зачистить здание, они пользовались простыми и дешевыми приспособлениями, потому что чем проще – тем меньше шансов, что сломается…

– На первом этаже один двухсотый. Танго не наблюдаю, – доложил спецназовец, используя дикую смесь американских и русских военных терминов, – заняли лестницу. Продолжаем движение вниз.

– Принято.

Один из спецназовцев, перекатившись, залег на лестнице, держа ее под прицелом автомата. Остальные, каждый прикрывая свой сектор, начали спускаться вниз.

– Внимание всем! Говорит Аслан. Опасность взрыва, повторяю – опасность взрыва! Соблюдать особую осторожность.

Спецназовцы, рассыпавшись, заняли холл, один из них осторожно подошел к двери, осмотрел ее – проводов не было, поэтому он отомкнул замок, отодвинул засов, поднял решетку. В лицо ему глянул ствол автоматической винтовки, он молча отступил в сторону – и в холл друг за другом, гуськом, как их научили американцы, начали входить полицейские.

– Этот ублюдок доигрался!

Капитан сорвал с головы наушники, надел штурмовой шлем. Как и любой нормальный командир, он считал, что в любой критической ситуации его место – с подчиненными.

– Господин капитан…

– Принимайте командование! Немедленно!

Капитан первого ранга, командир специального отряда боевых пловцов Азербайджана выбежал из офиса, который они временно реквизировали, побежал к лестнице мимо полицейских, которые охраняли штаб – их было больше, чем на улице. Выбежал на улицу, перебежал к зданию, на ходу передергивая затвор пистолета. Полковник Мухаджиев в позе Наполеона стоял перед входом в здание, капитан развернул его лицом к себе.

– Вы что, идиот?

– Он застрелится, – гадко улыбнулся Мухаджиев, – я его с детства знаю. Чистюля еще тот. Он застрелится и вам не останется работы.

Капитан двинул его локтем, так что полковник МНБ Мухаджиев лязгнул челюстью, падая на мостовую. Отпихнув его ногой – ворвался в здание, снизу строчил автомат.

– Свой!