Защитник - Александр Лидин

— А ты знаешь, почему море соленое? — поинтересовался я у Тогота и, не дожидаясь его ответа, добавил: — Потому что рыбы много писают.

— Ну и дурак! — фыркнул покемон и замолчал.

— Ах какие мы обидчивые!

— А ты думал, хамить можно беспредельно?

— Это еще выяснить надо, кто кому хамит. Я, например, до сих пор понять не могу, зачем вообще нужно это Причащение. Ты меня всему обучаешь. Я побывал во множестве миров и отлично справляюсь со своей ролью проводника…

— Это пока… А ты сам-то никогда не задумывался, почему погиб твой предшественник?

— Ну, он там с кем-то повздорил…

— Он преступил законы, которые обязан был соблюдать, кроме того, он не познал свой собственный мир. Ведь не зря говорят, что родная земля придает людям силу.

— То есть ты хочешь сказать, что мне нужно носить с собой мешочек с землей…

— Больше всего я не люблю, когда взрослые люди несут чепуху, — фыркнул Тогот. — Причастившись, ты как бы вбираешь в себя частицы Земли и тем самым отчасти воссоединяешься с ней. Этот обряд во многом похож на церковное причастие. Но если ты становишься единым со своим миром, то в нужный момент ты сможешь воспользоваться его ресурсами…

Несколько минут я сидел молча, чуть прикрыв глаза, наслаждаясь ментальной тишиной. Вслух же говорить тут никакой возможности не было; чтобы перекрыть гул моторов, нужно было кричать, а надрывать голосовые связки из-за чепухи мне не хотелось. Да и о чем говорить, тем более что Аллочка и Кру сидели достаточно далеко, а заводить разговор с соседями у меня никакого желания не было.

Постепенно гостиничные корпуса на берегу Патани становились все меньше и меньше, а полоски росли на глазах. Вот уже они превратились в острова. Еще несколько минут, и можно было различить отдельные черты удивительного рельефа… Первые острова мы проскочили, но к тому времени, несмотря на свежий морской воздух, пропитанный брызгами морской воды, несмотря на шум моторов и новизну ощущений, я задремал…

— Вот посмотрите на него, — раздался над ухом знакомый противный голосок. Нет, в этот раз это был не Тогот, а Аллочка. — Вставай давай. И все же я поражаюсь, как примитивно устроены все мужики, — продолжала она, обращаясь к кому-то у себя за спиной. — Им бы только поесть, поспать и поеб…

Я приподнялся, желая возразить, но когда я увидел бухту, где стоял наш катер, то на мгновение лишился голоса, а потом все замечания, которые я хотел сказать, разом вылетели у меня из головы, потому что бухта, куда нас привезли, и в самом деле оказалась настоящим раем: прозрачная, как стекло, вода, белоснежный песок, пальмы, склонившиеся к воде, и вдоль берега естественный зеленый навес, под которым выстроились шезлонги. За стеной зелени смутно вырисовывались питейные и закусочные заведения, а дальше вновь шли зеленые, непроходимые джунгли. И что самое удивительное, на этом многокилометровом пляже почти не было отдыхающих — всего две-три группки, как наша…

— Подходящее место для Причащения, — заметил Тогот.

А я, надо отдать должное, напрочь забыл обо всей этой ерунде.

— И…

— Только не вздумай снимать майку, — предупредил меня Тогот. — Тут такое солнце, что через пять минут снимать кожу листами будешь, и ни один крем от загара тебе не поможет.

Я с сомнением посмотрел на небо. Солнце по-прежнему пряталось в белесой дымке.

— Ты в небо не пялься. Лучше старших слушай, — все в том же нравоучительном духе продолжал Тогот.

Я еще раз огляделся и с удивлением увидел, что многие и в самом деле купаются в майках.

— Ладно, уговорил.

Тяжело вздохнув, я по мосткам спустился на берег.

— Катер отправится назад в четыре, так что следи за временем, — бросила мне Аллочка.

Вот только чего я делать не собирался, так это за временем следить. Словно больше мне делать нечего. Мне предстояло принять Причастие, после чего я собираться расслабиться, покупаться, понежиться на солнце. В конце концов, именно за этим я сюда и приехал, а следить за временем… Пусть тот, кому надо, тот и следит.

Стоило нам расположиться, как Кру, окатвшись топлесс — лишь в тоненьких трусиках, которые практически ничего не скрывали, переходя на попке в тонкую нить, потащила Аллочку купаться. Я же не спешил к ним присоединиться. Во время Причащения могло произойти нечто поразительное, и лучше бы было, чтобы никто этого не заметил. Моя супруга, конечно, знала, что порой от меня можно ожидать «сюрпризов», но остальные были совершенно не готовы к подобному повороту дел.

Притворившись, что вожусь с застежками сандалий, я вновь обратился к Тоготу. Все равно больше посоветоваться было не с кем.

— Ты уверен, что мне нужно это Причастие? — поинтересовался я.

Покемон долго молчал.

— Знаешь ли, Артурчик, ты своими вопросами иногда просто ставишь меня в тупик. Порой мне начинает казаться, что, разговаривая с тобой, я трачу время зря. Не далее как полчаса назад мы говорили об этом, и мне показалось, что я тебе все объяснил. А теперь выходит… все заново.

— Нет, — покачал я головой. Однако в сердце моем были сомнения. Я словно стоял на краю бездонной пропасти. Достаточно сделать еще один шаг вперед и… — И все же…

Но тут нашу беседу прервало удивительное зрелище. По берегу шел таец, загорелый, словно негр. За спиной у него раскачивался огромный мешок с разными тряпками для пляжа: парео, банданы, плавки, купальники, маленькие полотенца. Одетый в одни выгоревшие, линялые шорты, он лихо загребал босыми ногами белоснежный песок. Он шел, улыбаясь всем отдыхающим, и весело распевал:

— Ой, мохось, мохось, не мохось меня…

И, судя по улыбке на лице, он не понимал, о чем поет.

Я бы еще долго наблюдал за торговцем, если бы не Тогот. Порой мне начинало казаться, что я живу не своей жизнью, а жизнью, что выбрал для меня этот маленький противный покемон. Кстати, покемон с японского так и переводится — «карманный демон».

— Ты приехал сюда на торговцев тряпками любоваться или делом заниматься?

Нет, если честно, в этот миг мне больше всего хотелось рассказать Тоготу все, что я думаю о его «мудром руководстве». Но с другой стороны, я третий день находился на море и еще ни разу не окунулся в воды Тихого океана. Тем более что прозрачная морская вода манила меня. Черт с ним. Пусть удавится.

Сняв сандалии и шорты, я забросил их на топчан, занятый супругой и Кру, а потом огляделся. Обе дамы уже весело плескались в прозрачных водах недалеко от берега. Разбежавшись, я со всего маху бросился в воду…

Удар оказался страшен. Мне показалось, что в меня ударила молния. Тело пронзила невероятная боль. Словно раскаленная игла пронзила мое тело, прошла сквозь него вдоль позвоночника. А потом, как бывает довольно редко, пришло облегчение. На доли мгновения, которые показались мне часами, я перенесся в прошлое. Вновь я впотьмах брел по залитой ледяной водой подлодке, вновь жарился под испепеляющими лучами турецкого солнца, вновь бился с египтянами, желая добраться до моря с волшебным скарабеем.