Ричард Длинные Руки - эрцфюрст - Гай Юлий Орловский

В последний миг она вздрогнула, чуть-чуть отстранилась и произнесла слабым голосом:

— Мне нужно проверить, как укрепили с другой стороны села… Не провожай, я сама.

Я бессильно смотрел ей вслед, а она, чувствуя мой взгляд, сутулилась и удалялась несвойственной ей суетливой походкой и частыми мелкими шажками.

Снова я подстерег ее только через час, она несла мешок с овечьей шерстью. Я бросился наперерез, а она, завидев меня, мгновение смотрела в упор, потом резко повернулась и пошла быстро в сторону.

Я догнал быстрыми шагами, она не остановилась, только пошла еще быстрее, не поднимая головы и глядя упрямо в землю.

— Ассита, — сказал я, — нужно поговорить…

Она не ответила, продолжала идти, глядя в землю и прижимая к животу мешок.

— Ассита, — сказал я, — да остановись же…

Она покачала головой и, не поднимая ее, продолжала идти. Я пытался придержать ее, но она не остановилась, и все так же держала голову опущенной.

— Что с тобой? — спросил я.

— Ты знаешь, — ответила она глухо.

— Ничего я не знаю, — сказал я. — Погоди!

— Мне надо отнести…

Я ухватил ее за талию, остановил и повернул к себе. Она крепче прижала к себе мешок, словно воздвигая барьер между нами.

— Ассита, — сказал я страстно. — Я не знаю, что со мной творится, но я не могу жить без тебя. Я не могу дышать без тебя, я не могу ни о чем думать, кроме как о тебе… Я всегда вижу тебя перед глазами!

Она все старалась опустить голову, я взял ее за подбородок и поднял, глаза ее, серьезные и наполненные болью, взглянули на меня с укором.

— Так нельзя…

— Почему? — спросил я. — Мы свободные люди!

— Нет, — отрезала она. — Мы живем в обществе.

— Но мы не нарушаем его законов!

— Разве? — спросила она. — Мой муж погиб всего месяц тому. Я должна быть в трауре, но на мне все племя, я должна заниматься им… И я никак не должна…

Она умолкла, я сказал ласково, но настойчиво:

— Не должна, но можешь. Жизнь продолжается. Надо жить. Твой муж хотел бы, чтобы ты снова вышла замуж и была счастливой!

Она вздрогнула, посмотрела на меня чуточку дико.

— Разве?

— Разве он не любил тебя? — спросил я. — Разве не желал тебе счастья?

— Да, но…

Я сказал настойчиво:

— Ты должна жить в этом мире, а не в прошлом.

Она прошептала:

— Я и так… я не должна к тебе чувствовать того, что у меня теперь в сердце. Это слишком… слишком рано.

Я сказал терпеливо:

— Разве я тороплю? Просто не отвергай меня сейчас.

— Я отвергаю не тебя.

— А что?

Она ответила слабо:

— Все это… нахлынувшее. Моему племени нужно думать о том, как выжить! В первую очередь об этом должна думать я, потому что мы правили вместе с мужем. Но сейчас у меня в голове сумбур, а в душе буря…

— Главное, — произнес я тихо, — не будем прятать то, что в наших душах, друг от друга. Я помогу разобраться с тем разбойником, а потом заберу тебя и детей в Геннегау, это самый красивый город на свете.

Она счастливо заулыбалась.

— Правда?.. Но, погоди, как я оставлю племя? Они все рассчитывают на меня. Мы с мужем вдвоем держали на своих плечах здесь все, а теперь это на мне…

Я медленно взял из ее рук мешок, он легкий, словно наполнен воздухом, бросил рядом на землю. Ассита подняла лицо, глаза очень серьезные, я наклонился к ней, она не убрала губы, напротив, подалась мне навстречу.

Наши губы соприкоснулись.