Искажение - Вадим Панов

– У меня возникло предположение, что змей появляется из города, – ответил Фокалор, понимая, что чистую ложь сюзерен распознает без труда, а полуправду может и проглотить.

– Появляется из города, после чего плывёт к Карадагу? – недоверчиво протянул Молох.

– Да, баал.

– Ерунда!

– Да, баал.

– Но мне нравится, что ты подошёл к делу творчески, – закончил Молох. – А теперь отправляйся в море. Авадонну я успокою.

– Да, баал…

* * *

Марси понимала, что трипалы едва сдерживаются, но не ожидала, что они набросятся сразу, едва за Фокалором закроется дверь. А они набросились. Все скопом, со всех сторон разом, толкаясь, ругаясь и мешая друг другу. Срывая одежду и жадно вцепляясь в тело…

И Марси закричала… хотела закричать, но не успела – заорал вожак:

– Тихо! Стоять!

И не просто заорал, а могучими кулаками отогнал от девушки распалённых сородичей.

– Что?

– Зачем?

– Себе оставить хочешь? – прошипел один из низших. – Обмануть решил?

– Первым желает, – ощерился другой, готовясь выхватить нож.

– Разом навалимся – порвём девку, – объяснил Грiцо, сплёвывая. – Не волнуйтесь – всем достанется.

Трипалы поняли, что хотел сказать вожак, но соглашаться не спешили:

– Так пять минут всего!

– Не успеем!

– Кто не успеет – продолжит после допроса, – вывернулся Грiцо.

– От то дело!

Упоминание Фокалора и обещание решить с девкой «по совести» привели трипалов в чувство. Они переглянулись и быстро соорудили очередь, в которой чётко отразился уровень физической готовности бойцов. Вожак, разумеется, подошёл к Марси первым и, расстёгивая ремень, поинтересовался:

– Готова?

И только теперь она заметила, что у него отсутствует левое ухо.

– Меня тошнит, – заявила в ответ девушка и закашлялась, словно действительно накатила дурнота.

– Да плевать! – признался Грiцо, а его сородичи весело захрюкали. – Я тебя по-любому смогу, пусть тебя даже тошнит в процессе, бо не интеллигент… – А в следующий миг увидел пошедший изо рта Марси дым и вздрогнул: – Ты что творишь?

– Она ведьма? – поинтересовался самый хилый три-пал, радуясь тому, что оказался дальше всех от фигуристой, но, как выясняется, опасной девки.

– Ты что делаешь?! – рявкнул главарь.

Но Марси не отвечала. Наклонилась вперёд и судорожно выдавливала из себя чёрные клубы, которые не разлетались по подвалу, а продолжали виться рядом с девушкой, становясь всё гуще и гуще.

– Надо позвать баала, – пролепетал хилый. – Я сбегаю?

– Сбегай, – кивнул Грiцо, замерший с приспущенными штанами.

Но хилый не успел.

Просто не успел.

Дым загустел, сконцентрировался, собрался в вертикальное «веретено», а затем – в невысокого, очень плотного чёрного человека, одетого в одну лишь набедренную повязку, на поясе которой висели в ножнах два коротких, изогнутых ножа. Не африканца, а именно чёрного, словно вырезанного из мрамора. Человек сделал маленький шаг, закрывая девушку собой, оглядел растерявшихся трипа-лов пустыми, словно у мертвеца, глазами, выхватил ножи и молча бросился в атаку.

Марси отвернулась.

Чтобы и в самом деле не стошнило.

* * *

Фокалор убрал телефон в карман и улыбнулся: разговор прошёл прекрасно, сюзерен ничего не заподозрил, и у него есть несколько часов, отсрочки от Авадонны для реализации задуманного. Можно попробовать успеть: закончить с девкой, устроить жертвоприношение, вскрыть дверь на Севморзаводе и пройти в запретную зону.

Баал повернулся к дверям и… замер в недоумении.

Разговаривая с Молохом, а после – размышляя, он совершенно не обращал внимания на доносящийся из соседнего помещения шум. То есть какие-то вопли до него долетали, судя по грубости – вопли низших, но Фокалор не вслушивался и лишь мельком подумал, что напрасно отдал тупым трипалам такую красавицу – нужно было попробовать её первым.

Однако сейчас в подвале царила тишина.

Времени прошло немного, удовлетвориться трипалы не могли, но ни гогота, ни мольб о пощаде, ни стонов, ни ритмичных звуков соития не слышно. Почему?

Фокалор осторожно приоткрыл дверь, заглянул в подвал и присвистнул:

– Проклятье!

…изумлённо разглядывая мёртвых трипалов.

Только мёртвых трипалов. Валяющихся на залитом кровью полу.

Тот, кто это сделал, действовал профессионально и проворно: за те несколько минут, что Фокалор отсутствовал, неизвестный ухитрился перебить абсолютно всех остававшихся в подвале низших. Подвигом это действо не назовёшь, но скорость расправы произвела на Фокалора впечатление.

«Какие интересные особи водятся в Севастополе…»

А самое главное – это сделала не девчонка. Марси стояла посреди комнаты спиной к нему, разминала освобождённые руки и не производила впечатление особы, которая только что расправилась с семью трипалами.

«Но кто?»

А в следующий миг дверь, которую Фокалор осторожно приоткрыл, резко вернулась обратно и приложила баала по голове. Удар оказался настолько силён, что красавчик рухнул на грязный пол и потерял сознание.

* * *

Вид с Лазаревских казарм открывался не самый лучший: на Южную бухту, где плавучий госпиталь и суда размагничивания соседствовали с игрушками миллионеров, на город, крепко спящий перед новым днём, на кусочек моря вдали… Именно так: на небольшой кусочек моря, и потому Француз, стоящий позади Редьки с подсвечником в прозрачной руке, не удержался от ехидного замечания:

– У тебя на холсте слишком много моря для вида отсюда.

– Знаю, – коротко ответил художник, чья кисть летала по холсту так уверенно, словно он работал солнечным днём.

– Надо было ехать на Фиолент.

– Кто бы мне там держал свечку?

– В Фиоленте нет призраков? – притворно удивился Француз.

– Не встречал.

– Если ты такой привереда – пиши картину днём, а не ночью.

– Я тороплюсь.

– Взял бы с собой кого-нибудь.

– Мне показалось, что рядом должен быть ты, – подумав, ответил Редька.

– Почему? – удивился Жан-Люк.

– Ты можешь понять, что я пишу.

– Правда? – призрак поднялся на цыпочки, внимательно оглядел полотно и пожал плечами: – Я не знаю.

– Я не сказал, что ты знаешь, – хмыкнул художник. – Я сказал: ты можешь догадаться.