День Вампира - Олег Дивов

Впрочем, тут всем бы хватило, случись Зыкову гранату просто уронить.

– Вон из моего города! Вон! – орал Зыков. – Всех убью, один останусь!!!

Кто-то из лежащих на земле охранников тоненько завыл.

Машины тронулись с места. Развернулись… Уехали.

Зыков шумно выдохнул.

– Знаете, сержант, – произнес Долинский медленно, – вы такой же маньяк, как и ваш командир.

– Почему? Я на понт их взял. Граната учебная.

– Чего-о?!..

– Я просто себя убедил, что она настоящая. Меня так Котяра научил. Он всегда говорил – если кого боишься, просто выдумай, будто ты еще страшнее. Поверь в это. И враг убежит. Ну, кто скажет, что он не прав?

Лузгин сел на ступеньки.

– Ладно, – сказал он, – я к ним потом заеду поболтать. Торговаться все равно надо. Они слишком боятся нашего парня, чтобы просто так о нем забыть. В прямой драке он их делает как маленьких, но можно ведь застрелить его издали.

Вовка презрительно фыркнул и показал Лузгину, что он теперь «мастера» учует с любой дистанции, даже во сне. И пусть «мастер» пеняет на себя.

– Лишнего риска для тебя не хочу, – Лузгин помотал головой. – Игорь, а ты мне организуй, будь любезен, встречу с их «крышей».

– Тебя на Лубянку завтра же вызовут, без моей помощи, – отмахнулся Долинский. – А Владимира – спрячем пока. Честно говоря, странно все это. Как-то слишком легко мы отделались. И почему мы раньше так их боялись?

– Они думали, что страшнее нас! – усмехнулся Зыков.

– Возможно, – Долинский постоял секунду, задумчиво глядя под ноги. – Что-то я Катю не слышу. Вообще не слышу.

– Сходи посмотри, – сказал Лузгин. – Сходи посмотри…

* * *

Автобус на Зашишевье следующим летом пошел. Целых два рейса в неделю. Лузгина эта новость обрадовала. Впрочем, сам он приехал на машине.

– Рожать, говоришь, осенью? – прищурился Муромский. – Кто намечается, парень небось? Ну, дело привычное. Один-то парень у тебя уже есть!

И Муромский расхохотался.

– Да, – кивнул Лузгин. – Есть отличный парень. У меня. Не у вас.

Муромский почесал в затылке.

– Сам жалею, что так по-дурацки вышло, – признался он. – Долго тут к нему привыкали. Такой народ. Здесь человеку-то, чтобы прижиться, годы нужны, по себе знаю. Ты Вовке это… Привет большой. Скажи, помним, дурным словом не поминаем, всегда ждем в гости. Правда, если сможешь, привози его.

– Посмотрим. Будет оказия – привезу.

– А где это лесничество?

– Севернее, – неопределенно ответил Лузгин. Долинский нашел подходящее для Вовки место чудом, нажав, как говорится, «на все педали». А денег сколько он вбухал в этот проект… Лишний раз светить местонахождение оборотня просто боялись. Пойдут слухи, налетит пресса… Не надо. «Севернее» Вовка, и все. Откуда севернее, насколько – какая разница? «Карелия» – уже слишком точная привязка.

И не лесничество. Биостанция. Вовка там даже образование получал. Читать он пока не приспособился, зато вовсю крал информацию напрямую из голов специалистов. Походя освоил видеосъемку. Научился ловить рыбу, ездить на велосипеде и играть в домино. Биологи к Вовке быстро привыкли и уже забыли, как обходились без него раньше.

Кажется, оборотень был наконец-то счастлив. Еще бы – он запросто вел «в поле» наблюдения, с которыми не управится ни один человек…

Братья Яшины угостили Лузгина фирменным тошнотным самогоном, ударились в воспоминания и расспросы.

– Представляете, – объяснял Лузгин, захмелев, – я ведь ехал сюда, чтобы спокойно разобраться в себе. А угодил вместе с вами в передрягу – и разобрался! Нашел смысл. Понял, зачем я! Вроде бы.

– Слушай, да место здесь такое, – сказал Юра.

– Точно! – подхватил Витя. – Чем дольше тут живу, тем умнее становлюсь. Чувствую, скоро во всем разберусь вообще. Тогда расскажу тебе, Андрюха, а ты книгу напишешь. И назовем мы ее…

– Опять Библия? – предположил Лузгин.

– Нет. «Окончательная книга про жизнь»!

– Слушай, братка, зачем длинно? Назови ее коротко – «П… дец!». Конкретно и понятно.

– Не напечатают, – вздохнул Витя.

Зашишевские хотели знать, как дела у вервольфа, и чуть ли не в любви к нему признавались. Но почему-то одному егерю Сене Лузгин показал свежую фотографию Вовки.

– Как подрос-то! – обрадовался Сеня. – Возмужал. Скоро подружку ему такую же ловить будем!

– Ой, не трави душу. Я этого его возмужания заранее боюсь.

– А ты не бойся, милок, – сказал Сеня. – Ничего не бойся. Видишь, как хорошо все устроилось. И дальше образуется.

Лузгин посмотрел на него исподлобья и воздержался от комментариев. Он теперь знал твердо, что образуется все непременно у всех, только очень по-разному.

В городе стало еще больше рекламы, магазинов и автомобилей. Ездить по-московски здесь пока не научились, и пару раз Лузгин чуть не врезался в аборигенов, закладывавших поперек дороги немыслимые пируэты.

Грэй встретил его, радостно помахивая хвостом. Пес заметно постарел, и у Лузгина от предчувствия скорой разлуки с ним защемило сердце.

Долинский на веранде расчесывал Кате волосы.

– Смотри, как отросли. Скоро будет ниже пояса коса.

Катя мягко улыбнулась Лузгину. Она всем улыбалась.

Потом Долинский унес Катю в дом и вернулся с бутылкой коньяка.

– Ты остаешься, – распорядился он. – Завтра с утра берем Зыкова и едем к Женьке в больницу. То-то капитан обрадуется.

– Если опять не примет нас за вампиров. Или агентов тайного ордена «грядущих».

– С ним уже не так страшно. В прошлый раз Женя был почти адекватен. Доктор говорит, он медленно, но уверенно идет на поправку. Только надо терпеть и ждать. Ничего, мы еще молодые. Дождемся. Да, на обратном пути и к Мишке на могилу заглянем. Помянем нашего живописца. Кстати, Наташа весной умерла, бедная девочка.

– Какая Наташа?

– Дочь генерала.

– Просто умерла?

– Просто, Андрей, совсем просто. Остановка сердца.

– Значит, – сказал Лузгин, глядя сквозь рюмку на заходящее солнце, – ночных осталось двое. И вы вместе. Формально не самый плохой конец истории.

– Формально? А если, – Долинский понизил голос до шепота, – я тебе скажу, что в это полнолуние Катерина вот здесь, на газоне, танцевала?

– Голая.

– Зачем ей при луне танцевать одетой?

– Врешь.

– Она пыталась. Ей трудно держать равновесие, но она уже пыталась.

– Извини, пока сам не увижу, не поверю.