Магия губит - Илона Эндрюс

Утка-кролик-кот встал на дыбы зашипел и зарычал. Ворон Григория закаркал, хлопая крыльями. Грендель обезумел, разразившись какофонией возбужденного лая.

Василий закрыл глаза руками.

Григорий совсем перешел на русский язык:

— Сумасшедшая старая кикимора!

— Кикимора?! — Евдокия закатала рукава. — Сейчас я тебе покажу кикимору!

— Роман! — Ведьма с татуировками указала на молодого волхва. — Сделай что-нибудь! Ты же старший.

Роман одернулся.

— Они занимались этим еще до нашего рождения. Не вплетай меня в это.

Вот откуда он узнал, что я буду у Евдокии. Его мама сама рассказала ему. Конечно же. Они даже были похожи. Мне следовало догадаться об этом раньше. Был ли здесь кто-нибудь, не являвшийся родственником?

Татуированная ведьма повернулась к Василию:

— Дядя?

Не-а. Все они были одной большой счастливой семьей.

— Молчи, дитя! — отрезал Василий. — Взрослые разговаривают.

— Дядя, мне двадцать шесть!

— Вот, что бывает, когда привлекаешь детей к магии, — бормотал Василий. — Многие из них почувствовав вкус власти, вырастают и распускают язык.

Григорий бросил единственный взгляд в сторону брата. Если бы взгляд был кинжалом, он бы пронзил сердце волхва.

— Завел старую песню: «А вот мой старший сын. .

— «Доктор», — закончила за него Евдокия певучим голосом. — «А дочь — юрист.»

Василий приподнял подбородок.

— Зависть вредна. Она отравляет ваше сердце.

— Ага! — Евдокия хлопнула по столу. — А что насчет вашего младшенького, музыканта? Как у него дела?

— Да, чем занимается Вячеслав в последнее время? — спросил Григорий. — Разве не его я видел вчера с синяком под глазом? Он что, насвистывал дереву, пока то не свалилось на него?

Ну-у, дела.

Кэрран открыл рот. Рядом с ним Джим покачал головой. Выражение его лица было подозрительно похоже на страх.

— Он еще молод, — ответил Василий.

— Да он избалован, — рявкнула Евдокия. — Все свое время мальчишка проводит, пытаясь убить мою кошку. Один ребенок — врач, другой — юрист, третий — без пяти минут серийный убийца.

Василий ошарашено уставился на нее.

— Объявляется небольшой перерыв! — взревел голос Кэррана. Он поднялся со стула, и мы предприняли стратегически верное отступление к выходу из стейк-хауса, прямо мимо Барабаса, изо всех сил старавшегося приглушить высокие истошные звуки, полившиеся из зала.

Снаружи Кэрран выдохнул и повернулся ко мне.

— Ты знала, что они чокнутые?

— Я даже не знала, что они женаты.

— Они не женаты, — произнес рядом со мной голос Романа. Каким-то волшебным образом ему удалось выбраться наружу. — Они любят друг друга, но просто не могут жить вместе. Когда я был ребенком, дома всегда царила драма: то они вместе, то врозь, то они начинают встречаться с другими людьми. — Он пожал плечами. — Мама никогда не выносила всю эту кровь, а отец не мог терпеть колдовства. Нам всем повезло, что магия сейчас отсутствует. В последний Новый год они подожгли дом. Да, и не обошлось без алкоголя. Ты принесла мой посох?

Я огляделась поисках вундеркинда.

— Дерек?

Откуда-то рядом со мной нарисовался Дерек и сунул палку с обернутым в мешок для мусора наконечником волхву. Роман сорвал черный полиэтилен.

— К чему эта мишура?

Дерек оскалил зубы.

— Он пытался меня укусить.

Роман погладил посох.

— Он просто испугался, вот и все. — Волхв сделал шаг ко мне и понизил голос. — Могу я задать тебе вопрос?

— Конечно.

Мы отошли на несколько футов, как будто это что-то изменило бы, когда вокруг носятся кучи оборотней. Роман наклонился ко мне:

— Великолепная блондинка, она работает с тобой?

Я взглянула в сторону, где Андреа стояла у дверей.

— Андреа? Да.

— О, красивое имя, — улыбнулся Роман.

— Плохая идея, — настойчиво произнесла я.

— Почему? Замужем?

— Нет. Есть один бывший парень. Очень опасный, безумно ревнивый бывший парень.

Роман ухмыльнулся.

— С браком были бы проблемы. С опасностью — нет.

Через плечо Романа я заметила Кэррана. Он стоял абсолютно неподвижно, его взгляд сфокусировался на шее волхва.

Хьюстон, у нас проблема.

— Отойди от меня, — тихо сказала я.

— Извини, что? — Роман наклонился ближе.

Джим что-то пытался говорить, но Кэрран двинулся к нам той неторопливой львиной походкой, которая обычно сигнализировала, что он всего лишь на волосок от того, чтобы слететь с катушек.

— Шаг в сторону.

Роман отступил на два шага как раз вовремя, чтобы уйти с пути Кэррана. Царь Зверей прошел мимо него и намеренно встал между мной и волхвом. Я прикоснулась к его щеке, провела пальцами по щетине. Он взял мою руку в свою. Тихое рычание вырвалось из его горла. Роман решил, что у него есть неотложные дела в другом месте, и ему действительно нужно попасть туда как можно скорее.

— Волнуетесь, Ваше Величество? — Спросила я.

— Он стоял слишком близко.

— Он интересовался Андреа.

— Слишком близко. Мне это не понравилось. — Кэрран обнял меня за плечи и повел в сторону, уводя подальше от группы. Его Собственническое Величество во всей красе.

— Та бумага о родстве, что это, черт возьми? Это делает тебя их союзником?

И вот, мы сменили тему.

— Нет. Я всего лишь пару раз сталкивалась с подобным. Это документ, в котором говорится, что я признаю, что моя мать — это моя мать, и что она родилась в такой-то семье. Ведьмы надежно хранят семейные записи.

— Не отнесет ли она бумажку Роланду? — спросил Кэрран.

— Это не в ее интересах. Она его ненавидит.

— Тогда какой в этом смысл?

— Твоя догадка не хуже моей.

— Мне это не нравится, — сказал он.

— Ты часто повторяешь это в последнее время.

Он наклонил голову, его серые глаза смотрели в мои.

— Ты собираешься принять их условия?

— Да. Ничего не изменилось. Джули все еще умирает.

— Тогда сделай это поскорее, — сказал Кэрран.

— Почему?

Он указал на дорогу. Караван черных внедорожников двигался к нам по шоссе. По обочине дороги мчались худые, истощенные фигуры, походка их была странной и угловатой.