Равноденствие - Даха Тараторина

– Кажется, наша встреча состоялась несколько быстрее, чем мы рассчитывали, леди Вирке.

Я не невинная девица, чтобы вздрагивать всякий раз, когда услышу мужской голос. Глаза от удивления я, конечно, округлила, но в темноте всё равно не видно. Я лениво протянула, не удостаивая нарушителя спокойствия взглядом:

– Безмерно рада снова вас видеть, граф Томас. Неужели невеста отпустила вас гулять одного?

– С Колетт всегда можно договориться. Этим она и ценна, – загадочно понизил голос блондинчик. – Любуетесь видом?

Бокал разрушил идиллию, окунув серебряный лик луны в кровавое вино. Я не люблю красное.

– Любовалась. Люблю, знаете ли, одиночество, – я чуть склонила голову, чтобы чужая рука не закрывала обзор, но бокал склонился вместе с ней. Пришлось принять.

– Одиночество – это прекрасно! Прекраснее него разве что хорошая компания.

Паршивый граф пробежался холёными пальчиками по моему локтю.

– Хорошая – пожалуй. Где бы только её найти? – откровенно нагрубила я.

Женишок переместился за спину и положил руки мне на талию, недвусмысленно прижимая к перилам:

– Я мог бы вам подсказать…

Ну, сам напросился.

Я резво вывернулась и выплеснула вино (посмотрите-ка, пригодилось!) в лицо нахалу.

– А не пошёл бы ты?!

– Сучка! – сделал он вывод. Долго, однако же, думал. Томас сжал пальцами мой подбородок и по-хозяйски шлёпнул по заду. – Норовистых кобыл полагается объезжать!

Вот как мы заговорили? Ну, я пыталась решить вопрос мирно.

– А жеребцов превращать в меринов, – я подняла руку, готовясь продемонстрировать обидчику магический, но жалящий не хуже обычного огонь. И… пусто. Жилка привычно дёргалась, готовясь выпустить на волю живое пламя, – не смогла.

– Думаешь, дорогая невеста ничего мне про тебя не рассказала? – навязчивый ухажёр с готовностью продемонстрировал простенький камушек на шнурке и, чтоб не расслаблялась, ещё раз опустил ладонь на мою ягодицу.

Гоблинов подкидыш! Так мы не договаривались! Я слышала про противоведьминские амулеты, но воочию ни одного не видела, и мысли не допускала, что даже с магией могу оказаться беззащитна. Нет! Не хочу! Годы, когда я не могла дать отпор, когда надеялась на брата или была совсем одна, давно прошли! Должны были пройти! Только не кричать. Это ещё унизительней. Нет! Пожалуйста, нет!

– Дорогой граф, а вам давно в последний раз били морду? – Белен не казался злым. Его лицо не наливалось кровью, он никогда не ругался и не кричал… Разве что на меня. Но он был в бешенстве.

– Господин де Сол! – как ни в чём не бывало поприветствовал мой неудачливый насильник. – А мы с вашей сестрицей беседовали о прекрасном виде.

Белен смолчал, но подошёл ближе.

– Чудесный приём, не находите?

Ещё один шаг.

– И превосходная погода!

Между мужчинами почти не осталось места. Я предусмотрительно отступила подальше. Есть у меня догадки, что случится дальше.

– И мне бы очень ха…

Одним коротким движением брат согнул Томаса пополам. Но упасть не дал: подхватил, нежно обнял, как старого друга, погладил по спине и каждый следующий удар сопровождал тихим спокойным голосом:

– Никогда даже не думай трогать мою сестру. Мерзкий ты хорёк, – слова закончились, а желание бить осталось. Он подумал и добавил. Без слов. Просто так. А потом усадил под перилами и заботливо разгладил помявшийся заляпанный вином костюм.

– Сам не изварзался? – озабоченно обратился ко мне брат.

– Совсем чуть-чуть, – я промокнула пятно на его воротнике длинным рукавом. По такому случаю не жалко.

***

Вирке спряталась сразу после того, как традиционно достала как можно больше народу. Хорошая привычка. В противном случае особо обидчивые могли потребовать сатисфакции или просто мелко подгадить.

Мне это только на руку: мелькать перед его величеством сестре не стоит, а оставлять её в толпе, где она может выкинуть что угодно, было, признаться, страшновато. На балконе и в одиночестве она не должна натворить особо много бед. Я надеюсь…

– Сир, – я склонился в раболепском поклоне.

Его величество Вальдинг вольготно расхаживал по залу, благосклонно принимая восхищения и почести, хотя половину из них не слышал из-за повреждённого в бурные годы уха. Принято считать, что пострадало его величество при подавлении одного из колдовских восстаний, кои ещё не были редкостью двадцать лет назад, хоть и изрядно измельчали. Якобы одна из ведьм наложила такое сильное заклинание, что на поле не осталось ни одного живого ни среди бойцов ковена, ни среди королевских. А Вальдинга по легенде задело самым краем страшного удара, после чего он героически бежал… эм… отступил.

Правда, отец, никогда не жаловавший род Троннингов и считавший их узурпаторами, незадолго до гибели обмолвился, что травмировался его великолепие во время пьяной драки. Решил на одном из банкетов в узком кругу продемонстрировать, какой он грозный вояка, и напоролся на собственное копьё. Но истории, как известно, пишут победители. В том числе глухие на одно ухо.

– Лорд Ноктис де Сол, – припомнила монаршая особа, – всё-таки пробились к нам? Похвальное упорство.

– Достаточная мотивация, – вежливо заметил я. – Не будете ли вы столь любезны уделить мне немного времени?

– О, дорогой, я сегодня слегка занят, – маленькие королевские глазки уже приметили несколько достаточно фигуристых для их внимания претенденток. – Попробуй записаться на аудиенцию.

Вместо ругательств, которые так и крутились на языке, я выпустил на волю печальный вздох:

– О, очень жаль. Видите ли, моя прелестная сестрица…

– Прелестная? – тут же заинтересовался Вальдинг. Даже маленького осьминога из закусок забыл прожевать, так и оставив одинокую ножку в углу рта.

– Разумеется. Вам же прекрасно известно, что все женщины де Сол отличаются статью и красотой. Я надеялся поговорить о ней, но, если вы заняты…

– Думаю, я могу ненадолго отвлечься. Совсем ненадолго! – предупредил король, обнаружив ещё одну даму, достойную звания фаворитки. Дама склонилась в таком глубоком реверансе, что я рассмотрел и призывно выпрыгивающие из платья груди, и как бы невзначай продемонстрированную щиколотку.

– Здесь нам не помешают, – чьё-то там величество устроился на скромном золотом троне в небольшой, всего на полсотни человек, комнатушке, предназначенной для бесед с самыми близкими. – Присаживайтесь, молодой человек, здесь все свои!

Спорное утверждение, но я всё равно опустился напротив.

Вирке никогда не любила замки. Даже дома всегда старалась вырваться на конную прогулку или на охоту. Здесь она бы взвыла. Впервые захотелось согласиться: стены – давят. Попав сюда раз, уже не выбраться.