Флирт - Лорел Гамильтон

- Ты же решил, что он гей.

- Потому что он так реагирует на тебя.

Я изучала меню, пытаясь запомнить названия блюд. Какой-нибудь салат? Или сэндвич с копченой свининой? Эти блюда нельзя испортить.

- Но он улыбался вам обоим. Ставлю на то, что он бисексуал.

- Так, я выбрала — сэндвич со свининой. Мне нужно обратно на работу, значит наедаться нельзя. А официант не улыбался мне, просто он заметил, что смотреть на меня — единственный способ не выпускать и Натаниэля из поля зрения.

- Ты заставила его увидеть тебя, когда подняла голову и улыбнулась, — заметил Натаниэль.

- Я не специально, — отмахнулась я.

- Мы все начали перенимать шарм Натаниэля, — сказал Мика.

Я уставилась на него круглыми глазами.

- И ты тоже?

Он кивнул, улыбаясь и опуская глаза, словно немного смущаясь этому признанию.

- Я заметил, что немного шарма помогает в политике, ведь ты хочешь нравиться людям. Ну а эти двое нравятся всем без исключения, с ними нельзя соревноваться в этом виде спорта, — в его голосе слышалось раздирающее его противоречие, словно он был и недоволен, и позабавлен своим выводом, но в конце он опять улыбнулся.

Джейсон прищурил на него свои голубые глаза.

- Ах, это так мило, ты берешь у нас уроки любви-и-и…

Мика бросил на него сердитый взгляд, и я вдруг узнала свою реакцию. Неужели все пары перенимают повадки друг друга? Я знала, что позаимствовала некоторые манеры Жан-Клода, но я ведь была его человеком-слугой, что означало, что его личностные и сверхъестественные способности передались мне, буквально заразив меня. Я была Нимир-Ра Мики, королевой леопардов, а Натаниэль — зверем моего зова, так что может это тоже чистая метафизика. Я знала, что вначале меня влекла к Мике вампирская сила — моя, а не Жан-Клода. Сила вампиров Бель Морт — это сексуальное влечение и любовь, с единственным ограничением: контролируешь других настолько, насколько контролируешь себя. Для меня это реально становилось обоюдоострым мечом, так что с Натаниелем и Микой я оказалась не готова уступить даже пядь. К тому времени, как я сделала Джейсона волком своего зова, у меня было больше самоконтроля, и мы до сих пор оставались друзьями. Несмотря на то, что он оказался привязанным ко мне во время кризиса, случайно, потому что я тянулась за метафизической помощью, и он оказался ближе всех, я не заставила нас полюбить друг друга. Я чувствовала облегчение, и надеялась, что и он тоже.

- Ты что, действительно не понимаешь, что он флиртовал с нами обоими? — спросил Натаниэль.

Я посмотрела на него.

- Он мог улыбаться в моем направлении, но это ничего не означает. Просто мне кажется, он заметил, что пялиться на тебя, и смутился.

Натаниэль беспомощно взглянул на Мику.

- Ты же все видел. Что думаешь?

- Кажется она не видит себя так, как ее видим мы, — ответил тот, нежно целуя мою руку.

Я попыталась выдернуть ее.

- Я вижу себя утром в зеркале, и поверьте, когда я выбираюсь из постели, это тот еще видок.

- Мы что, так и не смогли доказать тебе, что думаем, ты замечательно выглядишь по утрам? — он сильнее стиснул мою руку.

Я грозно нахмурилась, но оставила попытки вырвать свою руку.

- Мне все детство говорили, что я некрасива, а вы, ребята, любите меня из-за моих вампирских способностей. Вы просто не можете противостоять им.

Рука Натаниэля обхватила меня, а Мика наклонился поцеловать меня.

- Ты просто красавица, Анита, я клянусь, это чистая правда, — прошептал он.

Я напряглась в их руках, почти близкая к панике: почему? Моя мачеха была высокой, нордического типа, светловолосой и голубоглазой, как и ее дочь от первого брака, и сын, который родился в браке с моим отцом. Я любила своего брата Джоша, но на семейных фотографиях я всегда выглядела как часть темного прошлого, а Джудит всегда спешила сказать своим друзьям, что я не ее дочь, что моя мать — латиноамериканка. Именно это я всегда считала причиной своих комплексов, но только теперь я поняла, что это не все. В моей памяти всплыло кое-что, не давно похороненное воспоминание, просто одно из тех, на которые я раньше не обращала внимания.

- Моя бабушка Блейк около года заботилась обо мне, пока мой отец был на работе. Я только что потеряла свою мать, а она говорила мне, что я уродина, и мне лучше не рассчитывать найти мужа, но получить образование, найти работу и заботиться о себе самой.

- Что? — недоверчиво переспросил Мика. Объятия Натаниэля стали еще крепче.

- Не заставляй меня повторять это. Ужасно говорить такое ребенку.

- Но ты же знаешь, что это неправда? — сказал Мика, изучая мое лицо.

Я кивнула, затем покачала головой.

- Наверное, не очень. То есть, я вижу как люди реагируют на меня, так что я знаю, что у меня не так уж много недостатков, но я все еще не понимаю, почему вы так реагируете на меня. Я просто все время помню, что говорили мне бабушка и мачеха, а они говорили, что я недостаточно высокая, недостаточно белая, недостаточно красивая.

И вдруг тяжесть в груди начала покидать меня от понимания того, что если бы я и была некрасивым ребенком, любящая бабушка никогда не сказала бы мне такого. Она бы все равно воодушевляла меня на получения образования и карьеры, но не говорила бы, что это все потому, что я некрасивая, и ни один мужчина не захочет меня.

Натаниэль поцеловал меня в щеку, а Мика — в губы. Я замерла в их руках, позволяя новому знанию о тех детских воспоминаниях заполнить меня.

- И почему я об этом вспомнила? — спросила я тихо.

- Ты была готова, — прошептал Натаниэль. — Мы разбиваем боль на маленькие кусочки, чтобы удалось все рассмотреть.

Джейсон ласково сказал из-за его плеча.

- Во-первых, ты красива и желанна, а это было очень зло с ее стороны. Во-вторых, из разговоров с психоаналитиком я понял для себя одну важную вещь: когда ты чувствуешь себя наиболее счастливой и защищенной, всякая гадость выбирается из закоулков памяти.

- Я помню, психолог Натаниэля говорил это, когда у тебя начались кошмары. И почему это должно быть именно так? — спросила я, все еще зажатая между двумя мужчинами.

- Когда чувствуешь себя в безопасности и веришь, что найдешь поддержку, то можешь взглянуть в лицо действительно плохим вещам, так что когда жизнь налаживается, мы все имеем тенденцию откапывать залежи болезненных воспоминаний.

Я завозилась в их руках, поворачиваясь лицом к Джейсону.

- Вот отстой, — с чувством сказала я.

Он ласково улыбнулся.

- Точно, — подтвердил он, изучая выражение моего лица. — Ты же не собираешься заплакать, надеюсь?

Я немного подумала над этим, пытаясь разобраться, как я себя чувствую.