Тридцать один - Роман Смеклоф

Стараясь не забивать себе голову. Я наскоро соорудил бутерброд и, запивая его водой, оглядел вверенное мне помещение. На полках между кастрюлями и посудой стояла книга в черном переплете. Судя по отсутствию других печатных источников, именно она дядино хранилище рецептов.

Поставив чашку с водой на стол, я аккуратно снял книгу, оказавшуюся довольно тяжелой. На обложке кроваво-красными буквами проходила надпись: собственность мастера Оливье.

Я попытался раскрыть книгу. Она не поддавалась. Положив ее на стол, я приложил максимум усилий, чтобы приподнять обложку, да хотя бы оторвать ее от страниц. Неудачно. Она не сдвигалась. Я уже решил сходить к дяде и спросить, что делать, может книга испортилась. Когда случайно провел пальцем по корешку и под багровыми буквами появился значок пиктограммы — тарелка и нож с вилкой. А рядом тушка курицы морковь лук и соль. Изображения выглядели блеклыми, пока я не дотронулся до них. Тогда они посинели. Подцепив пальцем курицу, я передвинул ее на тарелку. За ней отправил морковь и лук, а уж следом соль. Пиктограмма вспыхнула красным и погасла, став неразличимой на фоне обложки. Из книги раздался мерзкий хохот.

— Что за ерунда? — не выдержал я.

Мне никто не ответил.

— Глухонемая. — пробормотал я. — Или тупая.

На черной обложке проступил розовый румянец возмущения. Я улыбнулся.

— Ага! Не все тебе безразлично!

Книга не отреагировала. Тогда я снова прикоснулся к корешку. Опять появились пиктограммы. На этот раз, вместо тарелки возникла рожица со злобным выражением и кулаком, сжатом в угрожающем жесте.

— Чего ты ругаешься. — мягко проговорил я. — Мне бы главу о троллях почитать и все. Мне Оливье приказал.

Первая рожа исчезла и вместо нее появилась другая. Она дразнилась, высунув язык.

— Не веришь да? Или не хочешь?

Проступила следующая физиономия с надменным выражением лица и задранным подбородком.

— Ладно. Тогда пойду к мастеру Оливье.

Мордаха закатила глаза и отвернулась.

Оставив книгу на столе, я вышел из камбуза.

Дядя стоял на мостике, прислонившись к штурвалу. Обезьяны поднимали большой парус на грот мачту.

— В чем дело, крысеныш? — крикнул Оливье.

— Книга меня не слушается, учитель!

— Так заставь ее заморыш. Мне что, все за тебя делать?

Решив не искушать судьбу, я молча зашел обратно на камбуз. Книга хохотала. Новая круглая рожица каталась, смеясь во весь рот. Обложка покраснела так, что почти не различалась надпись.

Присев за стол, я подпер кулаком подбородок и уставился на книгу.

— Что же мне с тобой делать? — спросил я. — У тебя есть магическая защита? Может поджечь тебя или утопить?

Книга продолжила смеяться еще громче.

— Не боишься, да. Если ты такая смелая давай договоримся?

Вместо рожицы появилась рука с вытянутым указательным пальцем двигающимся вправо-влево.

— Не хочешь и ладно.

Я встал и заходил между столами, меряя шагами камбуз. Кажется, я начинал понимать, почему предыдущий ученик не прочитал про красных драконов. Он не смог открыть книгу.

— Боюсь ты не оставляешь мне выбора. Если я не прочту о троллях, скорее всего, погибну. Как другие, но перед этим я тебя сожру! Ты ведь поваренная.

Книга снова разразилась хохотом. Мерзкая зараза.

— Я оборотень! — грозно предупредил я.

Черный фолиант странно вздрогнул и замолчал. Буквально на мгновение собрался с силами и завыл по-волчьи.

Плюнув в раковину, я развернулся и под продолжающееся ржание вышел, хлопнув дверью.

Оливье стоял за штурвалом. Не смотря на грохот, он и не посмотрел в мою сторону.

Обезьяны исчезли.

Я подошел к дяде.

— Как открыть книгу?

Он посмотрел на меня так, словно я спросил какую-то глупость.

— Думай, эту задачу ты должен решить сам.

— Но во мне нет ни толики магии. — возразил я.

— Глупец, магия есть в каждом. Даже в самом белом.

— Но…

— Не спорь со мной, ученик.

Зыркнув на меня, он отвернулся.

— Выбрось меня за борт. — устало проговорил я.

Он не ответил.

Я вздохнул и спустился на палубу. Тоже мне крестный. Верь после этого поварам. То есть виртуозам конечно! Художникам! Маэстрам всяким вшивым! Что теперь делать? Я ведь не полный профан, все-таки в академии служил. Знаю, что волшебную книгу уничтожить практически невозможно. Значит, и запугать не получится. Из этого следует, что ее надо открыть мирным способом. Какие варианты взаимодействия с волшебными фолиантами существуют?

Первый сказать кодовое слово. Я его не знаю, если оно вообще существует. Второй. Книга может откликаться на голос владельца, то есть мастера Оливье. Попробовать скопировать его голос. Можно конечно попытаться, хотя маловероятно.

— Зюйд-Зюйд-Вест! — громко выкрикнул дядя.

— Зюйдовей некуда. — пробормотал я. — Жить осталось три дня.

Так! Мои знания о магических книгах довольно скромны. А что я знаю о троллях. Кажется, они каменеют на солнце, и… Я задумался… и всё. Видать о книгах я знаю больше. Что же делать? Три дня пролетят быстро. Я еще так молод. Я огляделся. На носу рядом с бушпритом сидел боцман и курил трубку. В безнадежном деле сойдет любая помощь. Я подошел поближе.

— Давно вы находитесь на этом корабле, Чича?

— Дольше чем ты небо коптишь. Вали, не подкатывай ко мне. Я не повар, я матрос. Как открывается книга, понятия не имею, ясно.

Я кивнул. Сложно не понять столь откровенный посыл. Я отошел в сторону. Я бы вообще свалил подальше, но лодку так просто не покинешь, а плавать я не умею.

Вернувшись на камбуз, я пощупал книгу и провел пальцем по корешку. Появились изображения нескольких кофейных чашек и кусочков сахара под ними, а ниже знак вопроса.

— Я должен угадать, сколько сахара положить в какую чашку, да?

Книга сдвинулась с места, словно хотела кивнуть.

Я задумался. В чем логика загадки? Кофе и рафинад? Сколько кусочков положить в чашку? Можно пить кофе без сахара или нет? В чем смысл? Не понятно. По-моему его нет, и книга надо мной издевается.

— Хрен с тобой! Знай, когда я умру или меня сожрет свирепый тролль, я буду умирать и винить тебя!

На обложке появилась подмигивающая рожица и жирная надпись: давай-давай, вини!

У меня возникло непреодолимое желание стукнуть по книге чем-нибудь тяжелым. Я даже начал осматривать камбуз в поисках подходящего предмета. Первым подвернулся тяжелый молоток для отбивания мяса. Я схватился за него, приподнял и сделал пробный замах.