Ритер - Дмитрий Шидловский

– Вот что, ребята, – священник опустился на корточки и понизил голос до шепота, – все мы грешные. Но Господь наш в милосердии своем прощает прегрешения людские, ежели грешники возвращаются к нему, как блудный сын к отцу своему. Посему ныне, когда низвергнуты мы бесовским наущением в адские пределы, во спасение душ наших бессмертных должны все обратиться к истинной вере. Ибо люди, ведомые грешником, заветам Господним не следующем, на погибель обречены, а души их – на вечные страдания в геене огненной.

– Вывод? – спросил Антон, глядя прямо в глаза священнику.

– А беда в том, – продолжил Никифор, явно несколько сбитый с толка таким приемом, – что во главе отряда нашего встали нынче люди, Христа отринувшие и дьяволу душу предавшие. От того, во имя спасения душ ваших бессмертных, призываю вас не подчиняться бесами одержимым. Васильев, что командует ныне, – бандит. Надо бы его арестовать и обезоружить. А идти мы должны под знаменем Христа и под водительством людей Божьих.

– То есть под вашим? – уточнил Антон.

– Мое дело молитва и духовное наставление, – кротко потупил глаза Никифор. – Для мирских же дел Бог иных слуг избирает. Представитель власти российской поход наш возглавить должен. Однако я здесь единственный священник. И от того прежде вы меня слушаться должны, а уже потом владыку мирского, во имя спасения душ ваших.

– Да мы, как-то, всё больше с Никитой Викторовичем, – хмыкнул Антон.

– Рыбников ваш – грешник великий, – насупился священник. – Это он бандита во главу отряда нашего воздвигнул. Ишь, беседуют. Дьявольские культы на тренировках своих ввел, бесам поклоняться вас заставил. Он всё под себя гребет, мошну свою набивает. Вас использует к своей выгоде. Погубит он и жизни, и души ваши. Со мной же вы к подлинной вере и спасению придете. Чувствую я, что промысел Божий в том, чтобы мы в этих местах языческих символ истинной веры воздвигли, души язычников к Богу обратили. И вы, как воины православные, помочь мне в том должны. За то славу неизмеримую обретете и жизнь вечную в райских кущах. Потому, чтобы вам живыми остаться и души свои не погубить, не следует вам ни Васильеву, ни Рыбникову подчиняться. Следует вам восстать…

– Потому, отче, – передразнил его Антон, – чтобы вам сохранить свою жизнь и, простите, шкуру, советую немедленно сделать отсюда ноги.

– Грешно, юноша, – бросил на него ненавидящий взгляд Никифор. – Покайся, пока не поздно. – И, не дождавшись ответа, решительно заявил: – Отриньте его от рядов ваших. Ныне, кто вере православной предан, встаньте и следуйте за мной.

Он поднялся и сделал шаг в сторону. Однако все ребята остались на месте. Толя, бросив на священника тревожный взгляд, отвернулся и потупился.

– Вовеки прокляты будете, и гореть вам в геенне огненной, – объявил Никифор, развернулся и направился к кружку ушуистов.

– Зря ты с ним так, – укоризненно сказала Таня Антону. – Священник всё-таки.

– Извини, не сдержался. – Антон отвел глаза в сторону.

К ним подошел Рыбников и сел рядом с Паком.

– О чем речь? – поинтересовался он.

– Да вот, вербуют нас, – усмехнулся Антон. – То в добропорядочные граждане Российской Федерации, то в воины христовы.

– Ну а вы?

– А мы посылаем, – буркнул Антон.

– И всё в тебе эта каратекская дубовость сидит, – сокрушенно покачал головой Рыбников. – Я же говорил, надо не посылать и ломать, а сопровождать, брать под контроль и использовать. Тем более что эти идиоты, похоже, затеяли переворот.

– Вы уже знаете? – встрепенулся Антон.

– Мудрено не догадаться, – усмехнулся Рыбников. – Ну, что вам там предлагали?

Антон вкратце рассказал. Лицо Рыбникова посуровело.

– Я думал, у людей хоть чувство самосохранения есть, – вздохнул он. – Значит так, расклад более или менее понятен. Сейчас пойду Васильева предупрежу. Потом с Жихаревым и Алексеевым поговорю, а потом Щекина постараюсь образумить. А вы, после того как отойду, по одному, по два перемещайтесь к Васильеву. Если кто из рукопашников полезет, не пускайте. С Щекиным не ссорьтесь, сразу меня зовите. Это моя забота. В общем, будьте осторожны. Поняли?

– Ясно, – кивнул Антон.

Рыбников поднялся, но Антон остановил его.

– Никита Викторович, вы сегодня не вступили в бой?

Рыбников внимательно посмотрел на ученика.

– Нет. Как только нападающие приблизились к нам, Васильев открыл огонь. Хорошо, что эти ребята вовремя ретировались. Васильев – прекрасный стрелок. Трупов могло быть значительно больше.

– Они ведь ранили его копьем, – заметил Пак.

– Это только осложнило ситуацию, – покачал головой Рыбников. – Такие люди, как Васильев, раненные еще опаснее. А Васильев всегда бьет только на поражение. Это я давно знаю.

– А если бы нападающие до вас все же добежали, вы бы убивали? – спросил Антон.

Рыбников снова пристально посмотрел ему в глаза.

– Боец может допустить две смертельные ошибки: убить, когда можно не убивать, и не убить, когда надо убивать. Если ты знаешь, что тебе нужно в жизни, ты не перепутаешь одно с другим.

Он зашагал к кулачникам.