Последнее «долго и счастливо» - Соман Чайнани

– Что они с тобой сделали? – упавшим голосом спросила Агата.

– То, что они со мной сделали, не идет ни в какое сравнение с тем, что они сделают с вами обоими, как только обнаружат… его, – устало ответила Каллиса. – Старейшины всегда презирали нас с тобой, Агата. Как ты могла совершить такую глупость – притащить с собой кого-то из Бескрайних лесов?!

– В нашей сказке написано «Конец», – неуверенно возразила Агата. – А ты сама говорила, что если появляется «Конец», значит, все будет хорошо…

– Счастливый конец? С ним?! – фыркнула Каллиса, поднимаясь на ноги. – Есть важная причина, по которой наши миры отделены друг от друга, Агата. Есть важная причина, по которой они непременно должны быть отделены – мир сказочный и мир реальный. Твой принц никогда не будет счастлив здесь! Ты – Читательница, а он…

Каллиса резко замолчала, а Агата удивленно уставилась на нее. Мать быстро отошла к раковине и принялась наливать воду в котелок.

– Мама… – прошептала Агата, у которой все похолодело внутри. – Откуда тебе известно про Читателей?

– М-м-м, прости, не расслышала тебя, дорогая.

– Читательница! – воскликнула Агата, перекричав шум льющейся воды. – Откуда тебе известно это слово?

– Наверное, встретила его в книге…

– В книге? В какой еще книге?!

«Ну, конечно же», – подумала Агата и облегченно вздохнула. Нужно заметить, что ее матери было довольно много известно о сказочном мире – как, впрочем, и всем родителям в Гавальдоне, которые лихорадочно скупали книги в магазине мистера Довиля, ища в них ключи, проливающие свет на похищения их детей Директором школы. «Должно быть, Читатели упоминались в одной из этих книг, – пыталась успокоить себя Агата. – Поэтому мама и назвала меня Читательницей. Потому и не очень-то удивилась появлению сказочного принца».

Но, вновь посмотрев на Каллису, она обнаружила, что котелок давно переполнился, вода стекает из него в раковину, а мать все стоит, уставившись в одну точку, сжав кулаки, погрузившись в свои то ли мысли, то ли воспоминания.

У Агаты появилось предчувствие, что причину, по которой мать не удивилась появлению Тедроса, нужно, пожалуй, искать отнюдь не в книгах мистера Довиля. Неужели Каллисе не понаслышке известно, что такое жить в… другом мире?

– Он возвратится в Бескрайние леса, как только поправится, – сказала Каллиса, наконец закрывая кран.

– В Бескрайние леса? – переспросила Агата, вырываясь из плена собственных мыслей. – Мы с Тедросом едва унесли оттуда ноги, а ты хочешь, чтобы мы снова в них вернулись?!

– Не вы, – ответила Каллиса, не поворачиваясь от раковины. – Только он.

– Такое мог сказать только человек, никогда не испытавший настоящей любви! – вспыхнула Агата.

Каллиса застыла на месте. В тишине, отсчитывая секунды, звонко тикали ходики.

– Ты действительно веришь, что это и есть счастливый конец твоей сказки? – спросила она, по-прежнему стоя спиной к дочери.

– Так должно быть, мама, потому что я не хочу снова потерять Тедроса. Но и тебя я не хочу оставлять тоже, – умоляющим тоном произнесла Агата. – Я думала, что смогу стать счастливой в Бескрайних лесах, что смогу спрятаться там от реальной жизни… Не получилось. Знаешь, я никогда не мечтала жить в волшебной сказке. Мне хотелось каждый день просыпаться здесь, зная, что рядом со мной моя мама и мой лучший друг. Откуда мне было знать, что мой лучший друг окажется принцем? – Агата смахнула набежавшие на глаза слезинки. – Ты даже представить себе не можешь, через что нам пришлось пройти, чтобы найти друг друга! Не знаешь, от какого Зла удалось спастись! Я согласна жить взаперти в этом доме хоть сто лет – лишь бы вместе с Тедросом. Лишь бы быть рядом с ним – и тогда я стану наконец счастлива. Прошу тебя, просто дай нам шанс. Просто дай нам шанс!

В кухне повисло молчание, затем Каллиса медленно повернулась к Агате:

– А Софи?

– Она исчезла.

Мать уставилась на нее. Вдали, на деревенской площади, пробили часы. Звук был слабым, едва пробивался сквозь завывание ветра. Каллиса перенесла котелок на плиту и принялась размешивать положенные в него коренья. Она размешивала и размешивала их, двигаясь как заведенная.

– Думаю, нам нужно раздобыть яиц, – сказала наконец она. – Принцы не едят суп из жаб.

У Агаты отлегло от сердца:

– Спасибо, мама! Спасибо, спасибо тебе…

– Каждое утро я буду запирать вас, уходя в город. Если сможете вести себя осторожно, стражники вас не нейдут.

– Мама, ты полюбишь его как собственного сына, вот увидишь… – начала Агата, но тут же спохватилась: – В город? Но ты говорила, что у тебя сейчас нет пациентов.

– Не разжигайте очаг и не открывайте окна, – не слушая дочь, распорядилась Каллиса, наливая две чашки чая.

– А почему стража сюда не придет? Разве наш дом не первое место, где меня начнут искать?

– Не отвечайте на стук в дверь и никого не впускайте в дом. Ни-ко-го!

– Погоди, а как насчет Стефана? – спросила Агата. – Я думаю, он-то как раз мог бы поговорить со Старейшинами, попросить их за нас…

– Стефана не впускайте ни в коем случае, к нему это относится в первую очередь.

Мать и дочь обменялись долгими взглядами.

– Твой принц никогда не станет здесь своим, Агата, – негромко произнесла Каллиса. – Нельзя избежать судьбы, не заплатив за это большую цену.

Мать выглядела до смерти испуганной, ей явно не хотелось продолжать разговор о принце.

Агата подошла к ней и обняла.

– Тедрос будет счастлив здесь, точно так же, как и я, обещаю тебе, – прошептала она. – И ты поймешь, ты напрасно сомневалась в том, что двое из разных миров могут быть вместе, если они по-настоящему любят друг друга.

Из спальни донесся шум, черная занавеска сорвалась, и в кухню ввалился Тедрос – пошатываясь, с прилипшей к груди окровавленной повязкой. Он доковылял до стола, тяжело опустился на стул, понюхал суп в миске, поморщился и хрипло сказал:

– Нам нужна крепкая лошадь, острый стальной меч и запас хлеба и мяса на три дня пути. – Он с трудом повернул голову, чтобы найти затуманенным взглядом Агату, и добавил: – Надеюсь, ты уже успела попрощаться со своей матерью, принцесса. Нам пора отправляться в мой замок!

Всю первую неделю Агата надеялась: это просто одно из испытаний, которые, по традиции, выпадают на долю сказочных героев. Пройдет какое-то время, и приготовленный на площади костер исчезнет сам собой, смертный приговор ведьмам будет отменен, а Тедрос освоится с жизнью в реальном мире. Глядя на своего прекрасного принца, она знала, что готова оставаться взаперти в этом доме хоть целую вечность – только бы вместе с ним. И они будут «жить долго и счастливо», как пишут в тех же сказках.

Но пошла вторая неделя их заточения, и в доме, как казалось Агате, становилось все теснее и неуютнее. Постоянно чего-то не хватало – то еды, то чашек, то полотенец. Тедрос и Потрошитель терпеть друг друга не могли, все время ссорились.