Палачи - Олег Овчинников

— Ну что, уже сориентировался? — спросил Михаил.

— Вроде бы да. — Олег указал направление стволом висящего на шее автомата. — Вон там был забор, за ним — вертолетная площадка.

— Ага. Двинулись.

На этот раз им не пришлось перелезать через бетонные плиты, ограничивающие площадку с трех сторон. Из сетчатого ограждения, некогда вплотную примыкавшего к плитам, были выломаны две крайние секции. Завитки ржавой колючей проволоки валялись в грязи.

— Куда теперь? — спросил Гарин.

— Для начала на Янов, — ответил Столяров. — Надеюсь, там хотя бы…

Договорить ему помешал хлопок выстрела. Туман, способный исказить звук, остался по ту сторону забора, поэтому можно было довольно точно определить направление, откуда донесся выстрел.

— Это по нам? — шепотом спросил Олег.

— Не думаю. — Михаил оттянул рукав комбинезона и склонился над светящимся экраном, прикрывая его от дождя. — Как же хорошо, когда ни перед кем не надо притворяться, — пробормотал он. — Ни уголовником, ни институтским цербером, ни отцом-одиночкой… Можно надеть удобный костюм, взять нормальное оборудование…

— Что ж мы оружие не взяли помощнее?

— Мощность — не главное. Главное — надежность. Вижу цель. — Он подчеркнул мизинцем точку на экране. — Движется… примерно в нашу сторону. А вот еще три цели. Преследуют первую. Ну, что скажешь, студент? Вмешаемся? Вообще-то нам не по пути.

— Тебе решать, — пожал плечами Гарин. — И не называй меня…

— Я помню, помню, — отмахнулся Столяров, пряча прибор под обшлагом рукава. — Ладно. Тогда не отставай.

Они сделали десяток шагов под прикрытием бетонной стены и оказались на площадке. Запомнившийся Олегу сгоревший вертолет за два года никуда не делся, только как будто на четверть врос в землю. Несколько молодых деревьев проросло прямо сквозь прогнившие стенки кабины.

Двигаясь след в след за Михаилом, Гарин взбежал по насыпи. Здесь начиналась асфальтированная дорога, по самые обочины заросшая кустами и бурьяном. Вездесущая растительность выглядывала из каждой трещины в асфальте. Олег задел носком ботинка отслоившийся кусок дорожного полотна, который перевернулся три раза и упал. Его прежде невидимая сторона была покрыта серым шевелящимся мхом.

— Не шуметь! — не оборачиваясь, шикнул Столяров.

Он снова бросил взгляд на экран, но хлопок второго выстрела указал направление на цель лучше любого детектора.

— Из обреза лупит, — определил Михаил. — Ускоряемся!

Олег не ответил. Он и так бежал на пределе своих сил. Казалось, весь выпитый за месяц алкоголь выходил из организма через поры. Гарин отбросил капюшон, позволяя каплям дождя смыть пот со лба. «Сбросить бы рюкзак, — подумал он. — Или хотя бы положить на дно „волчью слезу“, чтобы груз стал вдвое легче».

Оставив позади ржавый грузовик со спущенными шинами, Столяров нырнул в растущие вдоль дороги кусты. Скользкая от дождя и полусгнившей травы насыпь круто уходила вниз. Впереди показались складские помещения, все пространство между которыми занимали брошенные как попало контейнеры, частично сгоревшие, частично раскуроченные. В закутке, образованном тремя контейнерами, сложенными буквой «П», происходила какая-то возня. Олег установил флажок автомата на стрельбу одиночными и передернул затвор.

Идущий первым Михаил, демонстративно опустив ствол, позвал:

— Эй, парни! Вы чего это тут? Втроем на одного, а? Чем вам бедолага не угодил?

Теперь и Гарин смог оценить обстановку. Времени это не заняло, все было ясно с первого взгляда. Два громилы совершенно бандитского вида избивали ногами лежащего в грязи длинного нескладного мужичка. Мужичок скулил и прижимал к груди рюкзак. Третий громила в кожаном плаще стоял метрах в трех от них и держал в правой руке обрез двустволки с переломленными стволами. Левша, автоматически отметил Олег. На появление Столярова троица отреагировала спокойно.

— Тебе-то что? — обернулся к Михаилу один из громил. — Иди куда шел, пока маслину в пузо не получил.

— Нашел бедолагу! — осклабился второй и с удовольствием пнул под ребра поскуливающего мужичка. — А ну отдай рюкзак, тварь! Отдай, кому сказал!

— Ствол прибери, — прикрикнул на Гарина левша. Он быстро перезарядил обрез и со щелчком захлопнул стволы.

— Тихо, парни, только тихо! — сказал Столяров, плавно, словно в замедленной съемке, оборачиваясь к Олегу.

Тот не слышал ничего, кроме оглушительных ударов сердца и голоса собственной ненависти. «Сволочи! — думал он. — Уроды!» Гарин слишком хорошо помнил, как сам был на месте несчастного мужичка, без рюкзака, без оружия, без «венца», помнил прикосновения чужих пальцев, бесцеремонно шарящих по карманам, и ласковый голос, который он поначалу принял за женский: «Тс-с-с! Тихо, сладкий мой. Не надо говорить…» Память зачем-то сохранила даже имена бандитов: Отбойник, Лютый и Вырвиглаз, самый мерзкий из троицы.

— Прибери ствол, говорю! — повторил громила в плаще, и Олегу в его состоянии обостренного восприятия показалось, что речь бандита звучит раз в пять медленнее, чем должна бы.

— Я лучше тебя приберу, — обронил он, нажимая на спусковой крючок.

Мгновение спустя бандит тоже выстрелил, из правого ствола обреза показался дымок, но пуля ушла в затянутое тучами небо. Трудно прицелиться, когда вместо глаза у тебя сквозная дыра в черепе.

— Ч-ч-черт! — выругался Михаил и от бедра двумя короткими очередями срезал остальных громил, тоже потянувшихся за оружием. — Ты бы хоть предупредил!

— Извини, — сказал Гарин.

Столяров досадливо цокнул языком.

— И кому из нас, ты говоришь, не хватает свежей крови, а? Кто тут слишком давно никого не убивал?

— Извини, — повторил Олег. — Ненавижу мародеров!

— Да это-то понятно… — Михаил носком ботинка брезгливо перевернул одноглазого стрелка на спину и быстро ощупал карманы его плаща. Обрез его не заинтересовал в отличие от ПМ с запасной обоймой и пары ручных гранат. — Кто же любит мародеров.

— Ты-то сейчас чем лучше их?

— Хотя бы тем, что не получаю от процесса ни малейшего удовольствия. Уж поверь.

Обыскав все три трупа, Столяров опустился на корточки перед избитым мужичком, который сидел на земле, прижимая к груди рюкзак.

— Ну, ты как? — спросил Михаил.

— Как, как… М-мудак, — очень невнятно, как после укола «заморозки» в десну, ответил мужичок.

— Прости, что?

— Что-что… Хрен в пальто.

Сам спасенный был одет в расстегнутую шинель, из-под которой выглядывал черный свитер грубой вязки, плотные штаны и кирзовые сапоги со смятыми в гармошку голенищами. На голове его красовался коричневый шлем вроде тех, что носят танкисты и парашютисты.

Столяров поднял недоуменный взгляд на Гарина и сказал, прикрывая рот ладонью: