Драконий оборотень - Евгения Витушко

Мой сопровождающий довел меня до дверей библиотеки, и, почтительно, но уже без страха, поклонившись, оставил в одиночестве. Постучавшись для приличия, я осторожно заглянула внутрь.

— Отец? — негромко позвала я, не вполне уверенная, что такая форма обращения мне еще дозволена. Отец поднял голову от бумаг и, мельком взглянув на меня, проговорил:

— Проходи, проходи.

Я проскользнула в приоткрытую дверь. Раньше я часто бывала здесь. Просиживала вечерами прямо на перекладинах вертикальной лесенки, предназначенной для добычи литературы с верхних полок, перелистывая приглянувшуюся книгу. Или пряталась по утрам за тяжелыми портьерами, в надежде, что дотошный магистр Дьордан забудет и обо мне, и о том задании, которое я, так некстати, снова забыла выполнить (что, увы, случалось довольно часто). К слову, память у престарелого чародея была ужасная — он никогда ничего не забывал.

И вот теперь, снова оказавшись в библиотеке, я с приятным удивлением обнаружила, что здесь практически ничего не изменилось.

— Проходи, — повторил Владыка, не отрывая взгляда от письма, которое держал в руках.

Я приблизилась к столу.

Отец неторопливо отложил бумаги в сторону, и, наконец, обратил внимание на меня. Точнее говоря, уставился — со смесью удивления и неодобрения. Я попыталась представить себе, как выгляжу со стороны, и тут же была вынуждена с ним согласиться.

Всклокоченные длинные волосы, заплетенные в небрежную косу, бледная из-за отсутствия света и свежего воздуха физиономия. И в довершение ансамбля — наряд, состоящий из просторной льняной рубахи и таких же штанов, и более смахивающий на робу арестанта. Не удивительно, что горничные так на меня пялились. Обрадовавшись возможности хоть на время покинуть башню, я проделала это с такой скоростью, что даже не успела взглянуть на себя в зеркало, совершенно забыв, что в кресло с книжкой я перебралась прямиком из постели.

Оторвавшись от созерцания моей живописной фигуры, Владыка забарабанил пальцами по столу, собираясь с мыслями. Молчание затягивалось.

— Как твои дела? — произнес наконец он, явно не зная, с чего начать разговор.

— Чудесно, — увы, не удержалась я от сарказма. — Спасибо, что спросил.

Было довольно забавно вести эдакую непринужденную светскую беседу с человеком, продержавшим меня взаперти целых три года, и до сих пор общавшимся со мной исключительно с помощью записок.

Еще одна продолжительная пауза.

— Есть дело, — медленно, словно подбирая слова, произнес отец, — требующее твоего участия. Вопрос… э, международного значения.

Я изобразила заинтересованное внимание. Впрочем, так оно и было. Сегодняшний день, похоже, выпадал из череды скучных серых будней, из которых состояла моя жизнь уже долгое-долгое время.

— Сегодня нас посетят гости из одного очень далекого государства, — казалось, он тщательно взвешивал каждое слово, словно боялся сказать лишнего. — Они прибудут во второй половине дня, ближе к вечеру. Мне бы очень хотелось, чтобы ты лично присутствовала при нашей встрече. Надеюсь, я могу на тебя рассчитывать?

Чувствуя себя, мягко говоря, весьма удивленной, я, тем не менее, машинально кивнула. Вопросы роились в моей голове, как пчелы в ульи, и каждый норовил первым соскочить на язык. Я уж было собралась задать их вслух, однако отец меня опередил.

— Прекрасно! — он звучно хлопнул ладонью по столешнице. И, явно довольный, откинулся на спинку кресла. — Жду тебя в тронном зале через четыре часа. Ступай. — Он еще раз окинул меня внимательным взглядом и, чуть нахмурившись, ворчливо добавил:

— И, будь добра, приведи себя в порядок.

После чего взял в руки следующий документ, недвусмысленно давая понять, что аудиенция закончена.

Обескураженная, я вышла из библиотеки и обнаружила, что за дверью снова околачивается все тот же здоровенный детина, больше похожий на деревенского кузнеца, способного гнуть подковы одной левой, чем на ливрейного лакея. Тихонько подойдя к нему сзади, я громко поинтересовалась:

— Не меня ли ждешь?!

Парень подскочил, с удивительной для его комплекции ловкостью разворачиваясь в прыжке ко мне лицом. Хорошая реакция. Я невинно похлопала глазами. Узнав во мне давешнюю знакомую, детина разочаровывающе быстро пришел в себя.

— Вас… — признался он со вздохом, свидетельствующим, что это обстоятельство его не слишком радует. — Пожалуйте за мной.

И, к моему удивлению, повел меня не обратно в башню, а направился к лестнице, ведущей наверх, в комнаты.

— Это что же, — поинтересовалась я, поднимаясь следом за ним на второй этаж. — Тебя ко мне приставили в качестве сопровождающего или прислуги?

Детина, не сбавляя шага, кивнул.

— Ага, навроде того.

— А сам-то ты кто? — я едва поспевала за его широким шагом, позволяющим ему перешагивать через ступеньку.

— Кузнец я бывший, из Забродичей, — похоже, заикаться от испуга он уже перестал.

Я мысленно похвалила себя за проницательность. На вид моему кузнецу было лет двадцать-двадцать пять.

Мы пересекли холл и повернули направо. Я начинала догадываться, куда мы идем.

— Неужели никого более подходящего в прислуги не нашлось?

Парень пожал плечами.

— Не-а, никто больше не захотел. Все боятся с умертвием связываться.

Он бросил на меня быстрый извиняющийся взгляд. Но я и не думала обижаться. Понятно. Ничего другого я и не ожидала, а потому с возрастающим интересом посмотрела на кузнеца.

— А ты, значит, захотел. И не боишься. Или все-таки?..

Я попыталась было представить себе, какие выгоды можно рассчитывать получить от общения с «умертвием», коим я являлась в глазах селян, но быстро сдалась.

Кузнеца же вопрос, похоже, совершенно не смутил.

— Так ваш батюшка пообещали тому, кто вам прислуживать согласится, сотню гривенников золотых и лошадь в придачу.

Вот теперь удивилась я. Нет, ситуация с необходимостью дополнительной оплаты услуг, оказываемых челядью моей скромной особе, совершенно не удивляла. Нежелание прислуги общаться с нечистью уже давно не было для меня новостью. Но сумма! Да за такие деньги любой крестьянин мог не только дом построить, но и скотиной обзавестись. Надо же, как отец расщедрился! И, тем не менее…

— И что же, даже за такие деньги, кроме тебя, никто больше не вызвался? — я, наконец, догнала его и остановилась, переводя дух. Потому что мы, похоже, уже пришли.

Мой спутник отрицательно покачал головой.

— Говорю же, боятся.

— Ух ты… — негромко пробормотала я. Просто не верилось, что страх окружающих передо мной был столь велик. Я начинала себя невольно уважать.

Однако сам кузнец, глядя сверху вниз на меня, растрепанную, в мятой пижаме, едва достающую ему до плеча, похоже, начинал сомневаться в актуальности подобных страхов.