Драконий оборотень - Евгения Витушко

Кстати, проблемы с чародейством было не единственным интересным открытием за время моего принудительного затворничества. Я обнаружила — причем, совершенно случайно, — что могу не только сдерживать собственные трансформации, но и управлять ими. Какое-то время я развлекала на досуге Лиону, то изменяя форму конечностей, то отращивая себе длинные трехгранные клыки вместо зубов. Потом ей это наскучило, и представления прекратились.

И, тем не менее, оставаясь в одиночестве, я время от времени продолжала настойчивые попытки сменить свой природный облик на тот, который отныне превратил меня в чудовище в глазах окружающих. Причем, с каждым разом я продвигалась в своих превращениях все дальше и дальше. Зачем? Сама не знаю. Иногда я ловила себя на мысли, что это уже стало для меня насущной необходимостью. Казалось, что без этого я уже не смогу жить. Может, так проявлялась моя вторая сущность? Не случится ли однажды так, что она полностью заменит меня нынешнюю, и эльфийская полукровка канет в вечность, уступив место неведомому созданию в бронированной чешуе? Не знаю…

Не знаю.

Я надеялась, что мне хотя бы позволят присутствовать на свадьбе Солар, но этого не произошло. Правда, уже вечером, после окончания свадебного пира, ко мне тайком пробралась Лиона и во всех подробностях расписала церемонию бракосочетания, не забыв упомянуть о том, что жених Солар достался незаслуженно симпатичный.

— Ты знаешь, — она внезапно посерьезнела. — Завтра Солар уезжает в дом своего мужа. И мама едет вместе с ней. Она говорит, что это только до тех пор, пока Солар не привыкнет к новому окружению, но я думаю… Я думаю, что она не вернется.

— Ну что ты, конечно же, вернется, — бодро заверила я Лиону, в глубине души подозревая, что она, может быть, и права. Отношения между родителями — по крайней мере, насколько я могла судить по рассказам Лионы — разладились окончательно, и обстановка в замке царила, прямо скажем, весьма напряженная.

На следующий день мать пришла ко мне попрощаться. Сначала мы пытались просто вести светскую беседу на тему давешнего торжества, но поскольку обе думали о другом, в разговоре то и дело возникали продолжительные паузы.

— Ты же знаешь, как бы мне хотелось забрать тебя отсюда, — в конце концов, не выдержала мать. — Но я не могу.

— Знаю, — согласилась я. Да уж, вряд ли новоиспеченный супруг будет счастлив получить в нагрузку к жене — кроме тещи — еще и такую родственницу, как я.

Мама посмотрела на меня с плохо скрытой тревогой.

— Как ты тут без меня? Справишься?

Я как можно беззаботнее пожала плечами, стараясь не казаться уж слишком расстроенной. Незачем усложнять ей отъезд, если она все равно уже все решила.

— Не волнуйся за меня. Пока я сижу в этих стенах, думаю, мне ничего не грозит… Кроме скуки, конечно.

В глазах матери мелькнуло какое-то странное выражение. Она ласково потрепала меня по щеке.

— Знаешь, для своих лет ты очень умная девушка…. Я тобой горжусь.

Мы еще немного поболтали о пустяках, лишь бы не говорить «прощай», пока не пришло время расставаться. Уже на пороге мама обернулась.

— Да… ты помнишь мою книгу заклятий, Октрион?

Я кивнула. Еще бы я его не помнила, если раньше мне частенько влетало за то, что я то и дело без спросу пыталась им воспользоваться.

— Я оставляю ее здесь. Отец отдаст ее тебе, когда придет время. — Мама улыбнулась, глядя на меня. — Мне почему-то кажется, что однажды она тебе все-таки пригодится.

И с этими словами она ушла. А я вдруг испугалась. Мне на мгновение показалось, что я действительно больше никогда ее не увижу…

С тех пор прошло два года. Дни текли, один за другим, — серые, монотонные, похожие друг на друга, словно песчинки в песочных часах. Я пыталась развлечь себя, как могла: читала, вышивала, пела, и даже… вязала! Одно время, отчаявшись хоть чем-то скрасить свое существование, я даже пыталась сознательно впасть в летаргический сон, но у меня ничего не вышло.

Потом по деревням прокатился мор, и часть коров передохла. В народе прокатился слух, будто королевская дочка-умертвие по ночам, хлопая крыльями, аки нетопырь, летает над селениями и до смерти пугает скотину. Не долго думая, Владыка приказал заколотить окна башни деревянными щитами. Теперь солнечный свет попадал внутрь только через узкие щелки между досками. Комната погрузилась в вечный полумрак. Время от времени туда же пыталось улизнуть и мое сознание. Иногда мне казалось, что у меня начинаются галлюцинации: сквозь каменные стены башни я видела всю долину Элдар — зеленые холмы, закатное небо, переливающееся всеми цветами радуги, парящих над долиной птиц, крохотные фигурки людей вдалеке….

Вскоре я забросила делать прически и наряжаться в платья, и почти все время ходила в пижаме. Какая разница, если меня никто не видит? Лиона на это укоризненно качала головой, но я лишь вяло отмахивалась от нее.

Какое-то время я еще надеялась, что мне, в конце концов, позволят покинуть башню, но отец не спешил с подобным разрешением. До сегодняшнего дня.

* * *

Я еще немного постояла у окна, удивляясь ясному погожему дню после ночного ненастья, а потом вспомнила, что в моем распоряжении всего три часа, даже уже меньше. Надо бы, действительно, привести себя в порядок. На кровати, к своему удивлению, я обнаружила аккуратно разложенное белое шелковое платье, расшитое серебряным бисером, причем, явно моего размера. Похоже, к сегодняшнему мероприятию отец готовился заранее. Что-то здесь нечисто, подозрительно подумала я. И откуда он мог знать, что я соглашусь ему помогать? Хотя тут-то, как раз, все понятно. Он прекрасно понимал, что я воспользуюсь любой возможностью, чтобы, хоть на время, сменить обстановку.

Я выглянула в коридор, нашла взглядом кузнеца.

— Послушай, можешь организовать мне горячую ванну прямо сейчас?

Кузнец понятливо ухмыльнулся:

— Не вопрос!

И сразу ушел. Я вернулась в комнату.

Минут через десять дверь отворилась, и в комнату, один за другим, стали входить хмурые и недовольные слуги с ведрами воды, от которой валил пар. Позади шел кузнец, подгоняя самых нерасторопных тычками и затрещинами. На плече, без видимых усилий, он нес здоровенную деревянную лохань. Да, парень явно старается отработать свои пятьдесят золотых, подумала я. Прислуга приготовила мне ванну, и сразу испарилась. Кузнец задержался.

— Спинку потереть не надо?

Не утруждаясь ответом, я выразительно посмотрела на него поверх пара, поднимающегося над лоханью.

— Ладно, понял, не дурак… — совершенно не расстроившись, он потопал к выходу.

Уже в дверях, я его окликнула.

— Эй, кузнец!

Он остановился.

— А как звать-то тебя?

— А как все зовут, — добродушно ухмыльнулся детина. — Йаном.