Раб из нашего времени. Книга 10. Становление Империи - Юрий Иванович

Поели мы быстро, но нашли нас ещё быстрей. Всё-таки императрица и комендант – это такие лица, что всем бросаются в глаза. Так что вскоре к нам, словно эскадренный миноносец, на всех парах подвалила Катерина:

– Платон, пересядь вон в тот угол, – потребовала она. – Мне надо срочно переговорить с её величеством!

Машка отрицательно мотнула головой, да и я не постеснялся:

– Тебе надо, ты в угол и отсаживайся. Мне и здесь хорошо.

– Да как ты смеешь?! – вызверилась на меня принцесса.

– Ничего себе! – воскликнул и я. – Я тебя на Землю сводил, с собой спать разрешил, а ты на меня голос повышаешь?

– Мария, скажи ему! – теперь последовало условие лидеру их девичьего трио. А так как та продолжала равнодушно есть, последовала угроза: – Иначе всё сейчас расскажу экселенсу!

Моя возлюбленная прищурилась, словно собралась драться:

– Что, давно за волосы тебя никто не тягал?

– Сама без глаз своих бесстыжих не останься! – с нарастающей агрессией ответила ей младшенькая в нашей компании. – И предупреждаю в последний раз: если ты сейчас не поговоришь со мной наедине, я всё о тебе Платону расскажу!

– Не пойму, к чему ты Платона хочешь примазать?

– К тому, что он, наивный, не знает о тебе и о твоих похождениях. А если узнает, то с тобой в одном государстве находиться не захочет, не то чтобы бракосочетаться!

Императрица сделала вид, что испугалась:

– Да тише ты! Вдруг кто посторонний услышит… И как вообще у тебя язык поворачивается мне угрожать? Мы ведь с тобой лучшие подруги с самого детства.

– Именно! Поэтому клятвы между нами – священны! Нарушению не подлежат! А ты что творишь?..

– Ой, ну прости меня, чуть погорячилась я тогда, – стала Машка притворно канючить. – Неужели из-за такого пустяка ты теперь будешь мне всю оставшуюся жизнь пенять?

Катерина нахмурилась, заподозрив, что над ней издеваются:

– Ты о какой клятве говоришь?

– Да о той единственной, что я нарушила, – проговорила Машка, страдальчески корча рожицу и тяжело вздыхая. После чего стала мне жаловаться: – Представляешь, когда нам было по шесть лет, я поклялась двойняшкам, что проеду на велосипеде вокруг дома три круга, а потом дам им покататься. Но обманула их, и проехала целых четыре круга. И она до сих пор мне этого простить не может.

Я сделал вопросительное лицо и недоумённо хмыкнул. Тут же последовало подробное разъяснение:

– Велосипед – это такое устройство, на котором можно ездить. Примерно как на лошадке. Кать, можешь нарисовать велосипед?

Та прекрасно уже поняла, что её угрозы ни в грош не ставят, и ехидно заулыбалась.

– Ладно, я предупреждала! – демонстративно развернулась ко мне и приступила к рассказу: – Платон, не связывайся с этой женщиной. Она обманщица, развратница и клятвопреступница. Фактически она обручена с одним прекрасным парнем, героем мира Трёх Щитов, и поклялась за него выйти замуж. Мало того, её суженый вскоре сюда доберётся и попросту открутит ей голову за развратные похождения и будет в своём праве.

– М-м?! – судя по моему выражению лица, возмущение от услышанного достигло предела. Но дальше я сказал совершенно неожиданное для принцессы: – Утверждаешь, что она развратная? Тогда почему так скромно и тускло она себя ведёт во время секса? Почему скромничает, как девственница или как ханжа-недотрога? Ловко скрывала?.. Хм! Тогда спасибо за подсказку. Во время следующего нашего кувыркания она теперь ни от чего не отвертится!

После моего заверения Катюша недоумённо помотала головой:

– Что-то я не пойму, при чём тут секс?..

– О-о! Это же элементарно! Я это к тому, что я секс и разврат тоже обожаю! Теперь с её величества не слезу, пока она все свои скрытые таланты не раскроет.

Машка мне подыграла, надув обиженно губки:

– Зачем ты ему рассказала?! Мне хотелось, чтобы он меня считал невинной и неумелой и сам всему научил.

Совсем уж дурой Катюша не являлась, поэтому прекрасно всё поняла:

– Ну-ну! Хотите поиздеваться? Да ещё и сговорились против меня? И ладно от неё, но от тебя, Платон, я такого не ожидала. Думала, что ты умней, сообразительней, имеешь собственное чувство достоинства…

– О, детка! – вальяжно улыбаясь, перебил я её. – У меня не только есть чувство достоинства, но и достоинство. Ха! Ты ведь его видела, когда мы с тобой остались голыми!