На темной стороне - Брэндон Мулл

— И у него для этого есть все основания, — ответил Пэттон. — Недавно я вручил кентаврам «Дивного» бесценный подарок… Точнее, недавно по моим меркам. Для вас это произошло очень давно… Но расскажи-ка лучше о дуэли!

Сет покосился на Кендру:

— Когда мы утром отправились в старый дом за артефактом, многие светлые специально побежали впереди, отвлекая на себя внимание темных созданий. Благодаря им Хьюго благополучно вывез нас в фургоне. Мы хотели, чтобы кентавры возглавили отвлекающую операцию, поэтому мы с Кендрой пошли просить их об этом. Они отказались нам помочь, и я… в общем, я обозвал их трусами.

Пэттон нахмурился:

— Единственное, что способно задеть кентавра, — оскорбления. Продолжай!

— Они пытались заставить его взять свои слова назад, но он продолжал оскорблять их, — сказала Кендра.

— Наконец я согласился на дуэль, если они отвлекут от нас внимание темных стражей, — закончил Сет.

— И они отвлекли? — спросил Пэттон.

— Они справились замечательно, — признала Кендра.

Ширококопыт и Быстроног уже скакали к ним. Пэттон тихо присвистнул:

— Ты намеренно оскорбил Ширококопыта, он вызвал тебя на дуэль, ты согласился, и он назначил условия?

— Да, — кивнул Сет.

— Значит, Быстроног все изложил правильно. Ты должен драться с Ширококопытом.

Кентавры замерли перед Пэттоном.

— Привет тебе, Пэттон Берджесс! — низко склонил голову Ширококопыт.

— Насколько я понял, ты намерен требовать сатисфакции у юнца? — поинтересовался Пэттон.

— Его наглость была вопиющей, — ответил Ширококопыт. — Мы условились решить все завтра на рассвете.

— Мальчик мне обо всем подробно рассказал, — кивнул Пэттон. — Кстати, я вполне его понимаю. В его глазах ваш отказ помогать действительно выглядел трусостью.

— При всем к тебе уважении, ты не имеешь права вмешиваться, — заметил Ширококопыт.

— Прошу вас помиловать мальчика, — сказал Пэттон. — Возможно, он заблуждался относительно стимулов, которые вами двигали. Он принял ваше равнодушие к делам других за трусость… И все же его благородные намерения достойны похвалы. Не вижу смысла в том, чтобы проливать его кровь.

— Как нас и просили, мы поучаствовали в фарсе, отдав дань его благородным намерениям, — возразил Быстроног. — И тем самым выполнили свою часть обязательств. Оскорбления, нанесенные Ширококопыту, не должны остаться безнаказанными!

— «Оскорбления»? — Пэттон повернулся к Ширококопыту. — Неужели ты так низко себя ценишь? Было ли унижение публичным?

— Да, — ответил Быстроног. — Свидетели я и его сестра.

— Мы обо всем договорились, — произнес Ширококопыт. Было видно, что для него дуэль — дело решенное и окончательное.

— Тогда у меня встречное предложение, — заявил Пэттон. — Судя по всему, что я узнал, Ширококопыт, твое желание устроить дуэль с ребенком, как бы он тебя ни провоцировал, является верным признаком трусости. Итак, теперь взрослый называет тебя трусом при твоем товарище, мальчике, девочке и сатире. Более того, по-моему, твое равнодушие — гораздо больший порок, чем трусость; я обвиняю тебя и твоих сородичей в пустом тщеславии, мелочности и высокомерии! — Пэттон вызывающе скрестил руки на груди.

— Возьми свои слова обратно! — мрачно заявил Ширококопыт. — Я поссорился не с тобой!

— Ничего подобного. Ты поссорился со мной. Не когда-нибудь, а сию секунду. Вину, которую ты возлагаешь на мальчика, я беру на себя. Я поддерживаю и одобряю все оскорбления, какие он тебе нанес, и предлагаю следующие условия. Мы с тобой деремся на дуэли. Сейчас же! Если ты меня убьешь, вопрос с мальчиком решен. Если побеждаю я, вопрос с мальчиком решен. Каков бы ни был исход, он покрывает все долги. А тебе представляется случай решить вопрос с мужчиной, а не разыгрывать жалкий фарс!

— «Фарс»?! — внезапно обиделся Сет.

— Помолчи, — процедил Пэттон уголком губ.

— Отлично! — кивнул Ширококопыт. — Пэттон Берджесс, я не забыл услугу, какую ты оказал всему нашему роду, и принимаю твой вызов! Я не обрадуюсь, убив тебя, но буду считать, что моя честь восстановлена.

— Я вызываю тебя на дуэль, а не предлагаю убить меня, — напомнил Пэттон. — Выбирай оружие!

Ширококопыт замялся. Он наскоро посовещался с Быстроногом и заявил:

— Биться будем без оружия!

Пэттон кивнул:

— Где?

— Здесь, на лугу, — сказал Ширококопыт. — Забегать на настил нельзя; подходить близко к озеру тоже.

Пэттон оглядел будущее место дуэли:

— Ты хочешь, чтобы у тебя осталось пространство для маневра… Ничего, как-нибудь справлюсь. Уверен, ты на меня не обидишься, если я не стану гоняться за тобой по всему лугу, а ограничусь площадкой поменьше.

— Надо освободить место для дуэли, — посерьезнел Быстроног.

Пэттон посмотрел на Дорена:

— Вели гномам временно перебраться на настил. Помоги им! И палатки не забудь!

— Будет сделано, Пэттон! — Дорен убежал.

— Как только место расчистят, я подам знак к началу схватки, — заявил Быстроног.

Кентавры ускакали.

— Вы можете его победить? — спросил Сет.

— Никогда еще не участвовал в смертельной схватке с кентавром, — признался Пэттон. — Но рисковать тобой очень не хочется. Глупо было бы надеяться, что кентавр тебя пощадит. Обычно они не обращают внимания на дела других, но задень их честь, и они бьются насмерть!

— Но, если вы погибнете, вы не сможете вернуться в свое время! — вскричал Сет. — Тогда вся история переменится!

— Я не собираюсь погибать, — возразил Пэттон. — А если я потерплю поражение на данном отрезке времени, моя жизнь прервется навсегда… хотя не представляю, как случившееся сейчас изменит то, что уже случилось в прошлом!

— Если вы не вернетесь назад, в свое время, возможно, и нас уже не будет! — вскричал Сет.

Пэттон пожал плечами:

— Возможно. Но сейчас уже поздно отступать. Давай-ка я лучше настроюсь на победу. Если, кроме прыжка, других выходов нет…

— Надо прыгать, — закончил Сет.

— Кендра, — улыбнулся Пэттон, — наверное, тебе уже говорили, что от тебя исходит сияние, как от ангела.

— Да, мне говорили об этом феи, — кивнула Кендра.

— Твой брат знает?

— Да.

— Ты не просто поражена феями… Может, ты фееподобная?

— Вообще-то это тайна, — улыбнулась Кендра.

— Для всех, но не для меня, — сказал Пэттон. — А я думал, фееподобные гордятся своим состоянием! Сет, никогда не зазнавайся. Всегда найдется кто-то, кто тебя унизит!