Бой бес правил - Антон Мякшин

Сожженные в прах веревки осыпались с моего тела. Я медленно поднялся, поеживаясь под взглядами присутствующих.

— Ну как? — с надеждой осведомился закопченный, как арап своего великого венценосного тезки, Петро Карась. — Кем себя ощущаешь? Чуждым Чапаевым или старым добрым бесом Адольфом?

— Кажется… Адольфом, — ответил я, сам не совсем уверенный в том, что чувствую.

— Ни фига ни у кого не получилось! — возликовал Витольд.

— Не может быть! — воскликнул Филимон. — Я же применил сильнейшее заклинание призыва! Вкупе с накопительным действием Кристалла Перемещения оно обязано было сработать! Ты Чапаев! Я ведь Чапаева призывал!

— Ни фига ни у кого не получилось!

— Чапаева-а!!!

И тут грохнуло во второй раз. С потолка прямо в большущую лужу обрушилось тяжелое тело. Закашляло и заворочалось, как свиноматка в куче навоза.

— Ты кто? — ошарашенно спросил пришельца Огоньков.

— Чапаев… — прохрипел неузнаваемо залепленный грязью незнакомец. — Я самый настоящий Чапаев! А никакой не государь-самодержец!

— Получилось… — пробормотал Филимон. — Только не так, как надо… О-о… псы преисподней, что вы наделали!..

Незнакомец вытер лицо ладонями — обнажились рыжие усы и обширная лысина.

— Это не Чапаев! — завопил Огоньков. Третий БАБАХ заставил его замолчать.

— Кто тут звал Чапаева? — грозно вопросил из соседней лужи очередной пришелец. — Я пришел! Я пришел, чтобы сокрушить отпрыска вредоносного шарманщика Фридриха Опельгерцхайзена — Черного Барона Марка Рудольфа! Дайте мне немедленно под командование боевую дивизию, да побольше! Сейчас я кое-кому кровя пускать буду!

— Настоящий… — простонал Филимон.

— Сынок! — забыв обо всем на свете, кроме внезапно прорезавшихся отцовских чувств, закричал я. — Обними папочку!

— Не время, батя! — отстраняя меня, сурово проговорил черноусый Василий Иванович Чапаев собственной персоной. — Сначала врагу хвост под дышло заткнем, потом телячьи нежности пойдут.

— Постойте! Да постойте же! — надрывался Огоньков. — Один Чапаев, который Адольф, уже есть. Другой Чапаев, который Чапаев, тоже имеется! А это что за рыжий лысун? Кто он такой?

— Да кто угодно, — вытирая слезы, буркнул я. — Он у нас универсален. Хоть государем может быть, хоть… Нет, только не Чапаевым. С Василиями Иванычами у нас явный перебор.

— И царь Николашка здесь ни к чему! — ляпнул мой сынок. — Пусть лучше в какого-нибудь революционера обратится. Боец он хороший. Денные кадры никогда лишними не бывают. Ого-го, на Лозовой как он бился! Да он тут любого за пояс заткнет. Главное — ему личину пофактурней придумать. Спартак? Робеспьер? А то и сам Ленин! А что? Чапаевых в вашем мире теперь сколько угодно, а Лениных не хватает… Эй, увечный, хочешь быть Владимиром Ильичом?

— Ленин? — задумчиво переспросил Галина. — Владимир Ильич? Звучит неплохо. А что я должен делать?

Огоньков вдруг просиял. Он метнулся в окаменевшему от обилия Чапаевых Витольду, выхватил у него кинжальчик, прыгнул к Галине-Николаю-Чапаеву и двумя резкими движениями отмахнул у того кончики усов. Плюнул и приклеил их к подбородку лысого — получилась вполне сносная бородка.

— Глядите! — торжественно объявил товарищ комиссар. — Ну? Кто перед вами? Что за чудный дар небес! Нам явлено не мистификационно-поповское, а настоящее пролетарское воскресение! Ленин — жив! Маленько непохож, но это не важно…

— Главное — имидж, а человек приложится, — добавил я.

— Ленин — это кто? — поинтересовался заинтригованный Галина.

— Вождь мирового пролетариата! — торжественно объявил Огоньков. — Ты должен соответствовать великому имени!

— Так что мне теперь делать-то?

— Картавить, — подсказал я. — Кушать чернильницы. Побольше орать — желательно лозунгами. Хочешь парочку подскажу? «Землю крестьянам, заводы рабочим…» Ну и дальше в том же духе. Ничего сложного, а сколько почета и уважения!

— Ленин? — растерянно повторил Галина. — Мировой вождь? Мании такого масштаба у меня еще не было. Соблазнительно, конечно… Ой, кажется, опять началось… расслоение… То есть — г-гаслоение… Ленин! Ульянов! Владимир! Ильич! Это я! Я наконец-то нашел себя самого! Я не собака-ищейка, не ворона, не беременная Галина, не Наполеон, не Александр Македонский, не государь Николай Второй и даже не Василий Чапаев! Я Ленин! Ленин — это круто! Долгой дорогой я шел к осознанию своего «я», но я шел верной дорогой! И вас я поведу вегной догогой, то-вагищи! — вдруг отчетливо закартавил он. — Уга-а-а-а!

— Ленин… — захлопнул рот и почесал в затылке Карась. — Ленин нам нужен… Но этот пузан… Я его . в первый раз вижу! А ежели этот псих не справится?

— Справится, — вздохнул я, не выпуская из объятий родного сынишку. — Ну какая разница-то? У вас и такого нет. Вашего-то Ильича — замочили. Вот Галина и явился — залатать прореху в мировой истории! Хватайте какого дают — и не привередничайте.