Четвертый вектор триады - Юрий Белов

Покои левого крыла замка короля Диабемского

Утро

Ксана бежала по гребню бесконечной стены. Каждый шаг отдавался в босых ногах тупой ноющей болью. Обнаженное тело неприятно гладили щупальца остро пахнущего, промозглого тумана. А сзади надвигалось что-то страшное, воющее, хрюкающее и стонущее на разные лады. Стая призраков. Стадо зомби. Толпа людей.

Преследователи настигали Ксану. Уставшие ноги не могли уже бежать, душный, насыщенный мерзостью воздух не содержал кислорода, и ужас затопил обреченное сознание гудящей, злорадствующей волной.

А потом из мрака и боли возникла вдруг сияющая неземным светом фигура, и туман расступился на ее пути. Фигура эта горела красотой такой высокой пробы, что ослепли вдруг вожделеющие глаза и пересохли истекающие слюной рты.

«Прочь!» — гневно бросила эльфийка, и дробный хлюпающий топот затих где-то позади.

— Прости меня, девочка моя, — склонилась Эола к лежащей на полу Ксане.

Еще не опомнившаяся ото сна принцесса ошалело моргала заплаканными глазами.

— Ты очнулась? Ты не умерла?

— Ну конечно, не умерла, — устало улыбнулась эльфийка, принимая в объятия дрожащее, измученное тело воспитанницы. — Мне не нравится происходящее. Я уходила за помощью или ответом…

— Ты была совсем как мертвая. Я никак не могла тебя разбудить! Знаешь, они схватили Олега и других главарей мятежа. Мне страшно, Эола! Что с ним будет? Что будет со мной?

Эола молча уложила Ксану на свою постель. И, как в детстве, села около нее.

— Этот нескончаемый дождь, кажется, пьет мою душу… — продолжала девушка, и лихорадочный блеск глаз заставил эльфийку положить руку на ее лоб. — В городе ходят разные страшные слухи. Говорят, что с гор спустились чудовища. Они хватают девочек и пьют их кровь на глазах у матерей… А еще говорят, что змей Ирод снова выполз из своей пещеры, и казни теперь будут совершаться каждую ночь при свете факелов, а в тех факелах непрерывно должен гореть человеческий жир… Утром кухарка божилась, что видела в коридоре огромного волка-оборотня. Не успела она закричать, как он исчез, утащив баранью ногу, запеченную к завтраку.

— Ну, вот этот последний слух, скорее всего, правда. Разве ты не знакома с волком, умеющим исчезать и появляться, когда вздумается?

— Bay? Неужели это был он? Эола, ты возвращаешь мне надежду! Я уже решила броситься с башни на эшафот, чтобы соединиться с Олегом в его последнюю минуту!

— Что ты, милая, еще не вечер! Один нездешний философ когда-то сказал: «Dum spiro spero. — Пока дышу — надеюсь!» Мы еще поборемся за твое счастье.

Согревшаяся Ксана прижалась губами к руке старшей подруги.

— Ты ведь не оставишь меня, правда? Ты сказала, что уходила за помощью. Тебе ее обещали?

— Во всяком случае, мне объяснили происходящее. Все это напрямую связано с тобой, и я должна вооружить тебя знанием твоего Пути. Запомни мои слова и повторяй их себе, что бы ни происходило. Тебя ждет долгая-долгая жизнь! Ты облечена особым доверием и выполняешь особую миссию. Ты должна совершить нечто очень важное. Поступай так, как подсказывает тебе сердце, и ничего не бойся. Ты не одна. Нас тысячи.

— Нас? Ты хочешь сказать, что я — эльф?

— Нет! Ты больше, чем эльф. Ты — бодхисатва!

Широко раскрытые глаза смотрели на Эолу испуганно и изумленно. Новое слово, блуждая в подсознании, посылало на поверхность тени забытой памяти и лучи нездешнего, всепроникающего света.

— Бодхисатва, — четко выговаривая слова, продолала Эола, — это Сущность, достигшая Просветления. Например, человек, однажды освободившийся от круговорота Смертей и Рождений, но добровольно вернувшийся в Нижний Мир, чтобы нести людям Свет и Знание.

— Но я… Разве я несу людям что-либо? Я не похожа на добровольного узника плоти, описанного тобой. Я мало знаю и еще меньше умею. Здесь какая-то ошибка, Эола!

— Никакой ошибки нет, девочка моя. Ничто не дается даром. Даже бодхисатва должен трудиться не покладая души и рук, чтобы проявилось его величие. Мне сказали, что череда предсказанных событий ускоряется с каждым днем. У вас с Олегом уже совсем нет времени. Скоро, очень скоро тебе понадобится все твое мужество, вся сила души.

— У Олега времени действительно нет! Эола, неужели его казнят?

— Ну что ты! Разве вы с ним заслужили такой конец? Подожди… Кто-то настраивает флип на нашу комнату! Как думаешь, кто бы это мог быть?

Bay появился посреди комнаты бесшумно и мгновенно. Мягко ступая, он подошел к женщинам и, поклонившись старшей, повернулся к младшей.

— Bay, как я рада тебя видеть! — бросилась к нему Ксана.

«Я тоже! — откликнулся серк. — Виола пыталась с тобой связаться, но ей это не удалось. Она видела тебя только раз, да и то мельком. Поэтому я буду ре-транс-лятором. Как я понимаю, это глашатай, читающий на площади королевский указ».

— А как ты будешь это делать? — улыбаясь, спросила Ксана и осторожно положила свою руку на теплую лобастую голову.

«Очень просто. Закрой глаза и слушай!»

Голос, раздавшийся в голове принцессы, был незнакомым и знакомым одновременно.

«Здравствуй, Ксана. — Виола намеренно обошлась без титулов, и дочь короля поблагодарила ее неоформленной в слова волной ласки и доверия. — Через час во дворе начнется турнир по кулачному бою. Мой брат — в списке участников. Ты хорошо знаешь дворец. Что можно сделать, чтобы он не вернулся в тюремную камеру?»

Ксана вскочила и бросилась к окну. На арене для рыцарских состязаний суетились служители. Несколько рабочих обновляли обивку ложи для почетных гостей. Принцесса обвела взглядом с детства знакомый двор, и глаза ее загорелись сумасшедшей радостью.