Повелитель гроз - Танит Ли

— Меня хорошо выучили, хотя и далеко отсюда.

— До чего же радостно тебя видеть. — Орван сжал его руку, еле сдерживая стоящие в глазах слезы. — Но… зачем ты вернулся в такое время?

— А куда еще я должен прийти в такое время, как не к одному из нашей расы?

— Ральднор, Ральднор… ну да, куда же еще. Куда? Ты видел драконов? — Орван выпустил его руку и уставился в черный угол комнаты. — Каждую ночь, когда отзвучит колокол, они разбиваются на отряды и тянут жребий, кто куда пойдет. Они кидают в окна горящие головни. Если они находят женщин, то выволакивают их на улицу и там насилуют. Каждый день кого-нибудь забивают насмерть. Причины всегда находятся. Как-то раз они поймали одного после комендантского часа. Ему отрубили руки и ноги и прибили их повыше, чтобы он мог видеть их, пока не истек кровью и не умер.

— Амрек Змеерукий! — прошептала, точно выругалась, из своего угла старуха.

— Нет, нет, — возразил Орван. — Амрек валяется больной в Саре. Говорят, ему мерещатся демоны. Это забавы корамвисских солдат. Их командир из Дорфара позволяет им делать все, что заблагорассудится. Абсолютно все. Мы — скот, безропотно ожидающий заклания. Еще до конца года все лачуги в городе опустеют. Стариков перебьют без сожаления, молодых и сильных отправят на рудники в Иллум, на галеры и в мусорные ямы. Это пообещал нам Амрек. Мы станем его изобретением — расой рабов.

Сквозь щели в разбитых ставнях просочился отблеск далекого красного зарева. Орван, поежившись, отвернулся от него, глядя на слабые мерцающие огоньки свечей.

— У нас есть немного еды… Тебе нужно поесть.

— Мне ничего не надо, — сказал Ральднор. — Вы одни в этом доме?

— Одни… да, Тира и я… Йахейль умер от простуды, как старик, — там, на башне, глядя на звезды. Мы здесь одни.

— Тогда вы будете первыми в этом городе, кто услышит меня. В прошлом я причинил вам обоим много зла. Я не забыл об этом.

— Ох, Ральднор, у нас слишком мало времени, чтобы винить друг друга. Мы оставили прошлое в прошлом, правда, Тира?

И тут он ощутил, как в мозгу у него что-то шевельнулось.

«Я больше не знаю тебя, — внезапно подумал он. — Я не ошибся. Больше нет истерзанного мальчишки, разрывающегося между двумя голосами его крови и злящегося на то, что его мозг закрыт для других. Теперь передо мной незнакомец, способный подчинить меня своей воле, человек, которого я никогда не встречал».

Старуха, уловившая что-то, прошелестела внутри своего сознания:

«Ты прошел долгий путь. Твоя вина где-то искупилась или исчезла. Значит, она обрела покой, моя беловолосая малышка, моя Аниси?»

Но пришелец уже начал говорить, и волна его мыслей смела их собственные, точно ветер палую листву.

Оммосец оказался высоким, крепко сбитым мужчиной, который уже начал заплывать жирком. Пухлые пальцы унизывали многочисленные кольца, в одном из верхних зубов рдел кровавый рубин.

— Ну, ланнский путешественник, чего ты хочешь? — голос его был ровным, не сдобренным даже каплей интереса.

Яннул, которому с большим трудом далась победа над привратником, не желавшим пускать его в этот расписанный гнусными фресками зал, ответил:

— Я уже сказал вашему человеку, что хочу поговорить с хозяином, Йир-Даканом.

— Господин Дакан обедает.

— Отлично. Я присоединюсь к нему. У меня с самого утра не было во рту ни крошки.

Оммосец улыбнулся, щелкнул пальцами, и в зале тут же возникли два крепких охранника.

— Предупреждаю, ланнский путешественник, наше угощение может прийтись тебе не по вкусу.

Откуда-то с улицы донесся грохот падающих бревен, далеко разнесшийся по притихшему городу. Равнодушные глаза оммосца невольно метнулись к двери, и Яннул, отдернув занавес, быстро шагнул в расположенный за ним зал.

Комнату заливал красный свет. В центре возвышалась массивная статуя Зарока с огнем, пылающим во чреве. У Яннула свело живот при воспоминании об омерзительных жертвенных ритуалах оммосцев.

Йир-Дакан, развалившийся за низеньким столиком, вздрогнув, оторвался от еды, рука с недоеденным куском застыла на полпути ко рту.

— Это еще кто? Что, уже поесть спокойно нельзя?

Яннул остановился перед ним, сдержанно поклонился и передал ему письмо от несуществующего купца, скрепленное фальшивой печатью. Йир-Дакан отставил блюдо и взял письмо жирными пальцами.

— Объяснись. Кто послал мне его?

— Мой хозяин, Киос эм Зарависс.

Дакан разломил печать в тот самый момент, когда из-за занавеса показался слуга. Прежде чем тот успел вымолвить хотя бы слово, Дакан повелительно махнул рукой, приказывая ему молчать. Пробежав письмо глазами, он хмыкнул и поднял голову.

— Ты знаешь, что задумал твой хозяин?

— Господин Киос обдумывал неминуемое прекращение всей торговли с Равнинами.

— Еще несколько месяцев, самое большее сезон, и Равнин не будет.

— Как скажете, — усмехнулся Яннул. — Эх, как много хороших вещей пропадет понапрасну, когда дорфарианцы доберутся до них…

— Весьма проницательно со стороны твоего хозяина. Вероятно, он имеет в виду деревенские храмы, да? Что ж, я кое-что знаю об этом. Если он готов обеспечить вывоз и вознаградить меня за хлопоты… Он упомянул приличную сумму, но я считаю, что мои услуги стоят большего. Посмотрим. Однако вы должны понимать, что я не желаю подвергать себя риску и связываться с дорфарианским сбродом.

— Лучше некуда, господин Дакан.

— Орклос, — Дакан полуобернулся к стоявшему за его спиной слуге, — прежде чем вышвыривать гостей из моей передней, будь добр, интересуйся, зачем они пришли.

Орклос дернул уголком рта и поклонился.

— Поешь, если голоден, — Дакан махнул рукой в сторону многочисленных блюд, а сам опять склонился над письмом и перечитал его еще раз.

Яннул налил себе вина. Напряжение и усталость перебили его голод. А впереди еще была долгая ночь, в течение которой предстояло обсуждать дела с жадным оммосцем, который потребует увеличения своей доли, и обещать ему, что он никоим образом не будет замешан в операции — ибо торговец отлично понимал, что дорфарианцы презирают его расу почти столь же глубоко, как и степняков. Он не собирался надолго задерживаться в городе после того, как его заняли драконы. Однажды ночью они вполне могут поджечь и его жилище.

Вино опалило горло Яннулу. Дакан со своей скользкой увертливостью, не осознающий, что шпион за его столом просто использует его, вовлекая в мясорубку, которая должна вскоре случиться, начал забавлять ланнца.

В полночь Дакан позволил ему удалиться в отведенную для него спальню на верхнем этаже. Слуга с лампой проводил его. Яннул уже заметил в этом месте нескольких слуг с Равнин, и этот человек тоже был одним из них. Яннул вглядывался в него с беспокойным любопытством. В мечущемся свете он казался почти бесплотным, в глубоко запавших глазах плескался мрак. Слуга вошел в одну из низких дверей и поставил лампу у кровати.