За други своя - Мария Круз

Пару раз нам навстречу попадались небольшие разноцветные автобусы с африканцами за рулём. Джулия сказала, что это рейсовые, между Бантустаном и «курортной зоной». Именно на них большинство вольнонаёмных и нашедших халтуру «кредитников» добирается до работы. А мы же доехали до «Посёлка №4», остановились на гравийной парковке возле довольно большого открытого кафе, вышли из машины, и Джулия провела меня внутрь. Мы сели за столик, к нам из-за стойки подошла полная женщина средних лет с очень чёрной кожей и волосами, заплетёнными в мелкие косички, и приняла заказ на две минеральные воды с газом, лимоном и льдом.

Из нашего кафе хорошо был виден весь посёлок. Он выглядел скучновато, но аккуратно. Двухэтажные дома-бараки, каркасные и облицованные сайдингом, парочка магазинов, продуктовый и одежды, два открытых кафе, в одном из которых виднелись сцена и музыкальные инструменты на ней. Пока на улицах было немноголюдно, и преобладали среди гуляющих женщины, преимущественно молодые и ярко одетые.

— Это женский посёлок, — пояснила Джулия. — Раньше посёлки были смешанными, но потом их расселили. Как ни странно, так меньше проблем, меньше драк, меньше скандалов. Когда кредит за выкуп выплачивается, тогда они переезжают в нормальные посёлки, где живут как хотят, или едут обратно в Дагомею — кому что больше нравится.

— А как насчёт детей здесь? — сразу спросил я, заметив некую странность. — Обычно в африканских посёлках детей в несколько раз больше, чем взрослых.

— До выплаты кредита беременности запрещены, — ответила она. — Что ни делай, но мужчины к женщинам бегают, напрямую это вовсе не запрещено, запрещено только совместное проживание. И не смейтесь, здесь в каждом доме целые коробки бесплатных презервативов, можно получать противозачаточные пилюли тоже бесплатно, и на самый крайний случай — прерывание беременности по очень льготной цене, хорошими специалистами, в кредит.

— А если не хотят прерывать? — залюбопытствовал я.

— Тогда кредит гасится из уже сделанных накоплений, если их хватает, и женщину отправляют в Дагомею с остатком накоплений или с пособием для новопоселенцев, не помню, сколько там для Дагомеи полагается. Так, кажется.

— А если не хватает?

— Покрывают, сколько удаётся, остаток кредита распределяется на всех жительниц этого посёлка, и каждой из них приходится ещё поработать за заберёменевшую подругу.

— Понятно: коллективная ответственность — всегда работает, когда за проступок одного отдуваются все, — кивнул я. — А с забеременевшей что?

— Не знаю, честно говоря, — пожала плечами моя спутница. — Вроде бы передают её властям Бантустана, а уже те решают, что делать дальше. Но не уверена.

— Продают там, где купили до этого? — усмехнулся я.

— Нет, ну что вы… наверное, просто отправляют в Дагомею, — даже замахала она руками. — Не знаю. Я не думаю, что кто-то так уж держится здесь за беременность. Понимаете, их же выкупили у работорговцев, их всех ждала ужасная судьба. Они ограничены в правах и много работают, но даже то, что попадает им на счёт при выплате кредита, всё равно намного больше, чем они могли бы заработать в Дагомее, Судане или Нигере за это же время, будучи свободными людьми. Они здесь богаче, чем были до того, как попали в плен. Никто не выплачивает кредит больше десяти лет, а большинство рассчитываются лет за пять. После окончательного расчёта они свободные люди и могут работать в нормальных местах. Согласитесь, жить в чистом домике и водить автобус здесь — всё же лучше, чем жить в хижине и ковырять мотыгой сухую землю там.

— Возможно, — согласился я. — А вот эти барышни, что вокруг нас собираются, это потенциальные работницы?

— Да, именно.

Вокруг нас действительно собралось около полутора десятков молодых африканок. Джулия встала и громко сказала:

— Уборка апартаментов, смена белья, сдача в стирку и всё прочее. Оплата — один день.

— А господину работница не нужна? — улыбаясь во весь рот и демонстрируя крупные белые зубы, спросила девушка лет двадцати с очень короткими, завивающимися крошечными колечками волосами и одетая в яркое, в крупный жёлто-красно-бело-синий горошек платье, расцветкой напоминающее таблицу для проверки на дальтонизм. — За три дня оплаты, и умеет всё-всё-всё, как девушки в отелях?

— Нет, ему не нужна, — отрезала Джулия. — А мне нужно навести порядок.

— Я могу приехать завтра с утра, — подала голос невысокая полноватая женщина лет тридцати, как раз очень «горничного» вида. — Большие апартаменты?

— Нет, совсем небольшие, с одной спальней. Три часа работы, не больше, а оплата — полный день.

— Давайте адрес.

Женщина протянула Джулии нечто вроде ученического дневника, куда Джулия записала свой адрес и сколько дней она намерена использовать работницу. Компания «Новая жизнь» следила, чтобы её работников никто не обманывал. Потому что деньги шли всё равно на счёт компании.

— А что-то немного нанимателей здесь сегодня… — сказал я Джулии.

— Это потому, что наш офис ближе всех, — ответила она. — Сейчас начнут подъезжать.

— А что, здесь так и перебиваются случайными заработками?

— Нет, это те, кто подрабатывает в свои выходные. А так у всех есть постоянная работа, — пояснила она, а затем спросила: — Ну, я все свои дела здесь закончила. Отвезёте меня домой?

— Конечно.

Мы допили минералку и пошли к машине. Джулия была права: к тому времени, как мы выехали со стоянки, у кафе припарковались ещё три машины. Кто-то ещё предлагал местным обитательницам подхалтурить. Мы выехали из посёлка на основную дорогу, миновали автобусную остановку, на которой стояли несколько мужчин и женщин, ожидавших автобуса, отвозившего их на работу. Почти все они были в различного вида униформе — отелей, всевозможных сервисов, клубов. Когда мы ехали по дороге в сторону шлагбаума, навстречу начали попадаться мотороллеры в изрядном количестве: обладатели собственного транспорта, «вольнонаёмные», возвращались с работы. Попалась и машина местной полиции — старый армейский «матт» белого цвета с синей полосой вокруг борта, с мигалкой на торчащей вверх из крыла штанге. В нем сидели двое в белых рубашках и синих фуражках, очень важного вида.

Интересное местечко Бантустан. Я подозревал что-то такое, глядя на расовый состав обслуживающего и руководящего персонала на острове Нью-Хэвен, но не ожидал такой практичной, аккуратной и безошибочной организации процесса принуждения к труду. Машина работала сама по себе, потому что была так хитро придумана. Все следили друг за другом, отвечали друг за друга, а те, кто избавился уже от груза кредита, автоматически возвышались над не выплатившими и даже получали над ними некую власть. Своя полиция, которой хорошо «зачёркивают трудодни» и звание капрала как минимум гарантировано после выплаты кредита. И при этом, руль за сто даю, местная полиция наверняка не столь цивилизована, как орденские Патрульные силы. Такие полиции обычно и создаются для того, чтобы другие рук не марали, — практика известная.