Путанабус. Наперегонки со смертью - Дмитрий Старицкий

И сидит, довольный как слон.

— А…

Хотел спросить, но «хефе» меня перебил:

— А близнец твоего автобуса — и есть та самая вундервафля, как вы русские говорите, о которую торпеды[96]Большого мальчика обломают зубы. Он бронированный и мощно вооруженный. Сейчас эту засаду люди Дугласа на ноль помножат, а мы еще претензию Томми Дабл Би выкатим и что-нибудь в городе у него отожмем за это нападение. Трофеи же по договору все у ребят Дугласа останутся. С нас взятки гладки.

Улыбается дон Родриго во всю свою прекрасную стоматологию. Кстати, лучшие дантисты Новой Земли, как оказалось, тоже все в Нью-Рино кучкуются. Тут у населения можно больше денег стребовать за услуги. И народу намного больше, где еще либо. Вместе с приезжими под двести тысяч насчитали приблизительно «отцы города».

И еще я подумал, что не быть мне никогда большим боссом, потому как не предрасположен я такие интриги закручивать практически на пустом месте. Да чтобы еще с выгодой для себя.

Кручу баранку по вполне проходимому оврагу и только головой качаю. Опять меня втемную используют. Сколько ж можно?

Как обещающе начинался день…

С теплого прощания с Сажи, которая даже всплакнула, меня провожая. Торопливо, словно стыдясь саму себя и боясь не успеть, признавалась она неловкими словами в своей любви ко мне. В самый последний момент. Вися на мне якорем. Я побоялся, что прямо сейчас она станет петь: «Миленький ты мой», завораживая меня, как сирена Улисса, магией своего голоса. Но отпустила она меня, хоть и нехотя, зато вот к девкам даже не вышла. Так и осталась в моем номере в одном накинутом на голое тело распахнутом пеньюаре. Это чтобы я ее лучше запомнил. Удачи тебе, «кубинский соловей».

С выезжающего в ворота украшенного цветочными гирляндами и воздушными шариками в ряд на стволе авиационной пушки валлийского броневика, за которым волочилась и гремела большая связка пустых консервных банок. Новая леди сидела на башне в британской камуфле и короткой белой фате. Махала нам на прощание рукой, увозя нашу письменную благодарность принцу за предоставленную охрану с лестным отзывом про его кирасир.

И с нашего приподнятого настроения перед последним броском к новой родине. Нас всего-навсего осталось шестеро: я, Таня Бисянка, Дюлекан Комлева, Анфиса Иванова, Альфия Вахитова и Сюембюль Айзатуллина. Из четырнадцати. Будет мне на орехи от прапорщика Быхова. Покроет он меня презрением и нехорошими словами за то, что не довез всех девчат до Русской армии. И не примет никаких оправданий в том, что я не Ремба…

По команде «эль хефе», который лично решил нас проводить, разошлись по транспортным средствам. Таежницы сели в свой «лапландер». Остальные — в «путанабус».

В автобус поднялись также сам дон Родриго и Пабло, который немедленно стал заигрывать с Альфией. Нашел, с кем…

С порога отеля помахала рукой Вероника де Охеда и сразу ушла. Или это мне показалось?

А потом и наша колонна прошла по всему городу. Как на параде.

Ага. Вот она — развилка. Нам налево. Или направо?

Я затормозил и на всякий случай спросил «эль хефе»:

— Куда поворачивать?

А то были прецеденты в моей жизни. Больше таких не хочется.

— Налево, — спокойно ответил дон Родриго.

Новая Земля. Государство Техас. Автономная территория Невада и Аризона. Окрестности города Нью-Рино.

22 год, 20 число 6 месяца, понедельник, 19:07.

В укромной протоке среди буйных зарослей оказалась неприметная, но удобная узкая пристань, к которой была пришвартована самоходная баржа. Метров тридцати длиной и шириной около семи. Классической схемы, когда все управление, каюты и моторное отделение находится в надстройке на корме, а основная площадь отдана под трюмы. По Москве-реке точно такие же суденышки массово ходили. Баржа была ухожена и любовно покрашена в синий цвет. Надстройка сияла бледно-палевым окрасом. Нигде никаких потеков ржавчины видно не было. На корме флаг Конфедерации американских штатов — синий Андреевский крест в белых звездах на красном полотнище.

Называлось это корыто весьма оригинально, если совместить с именем шкипера — «Loyola». Порт приписки — Билокси.

По мосткам оригинальной конструкции закатили на палубу сначала «лапландер», а за ним и автобус. Поставили поперек палубы, ближе к надстройке. Два матросика быстро и привычно принайтовали их на растяжки за кранцы и накрыли парусиной от солнца. Получилось нечто вроде большой палатки. И от солнца защита, и издали не видно, что именно везем на палубе.

«Хефе» познакомил меня с капитаном — Игнасио Хаиме, этаким типичным морским волком, какими их любят показывать в кино. Невысокого роста, коренастым, обветренным и просоленным. Лет ему было под шестьдесят. Совсем седой. Стригся коротким ежиком. А лицо выбривал чисто. Одевался оригинально: вьетнамки на босу ногу, цветастые гавайские шорты и форменная кремовая рубашка с черными погончиками о четырех золотых басонах. И на затылке, как у русского дембеля, фуранька белая с золотым вышитым «крабом» на околыше. Оружия на себе он не носил.

После небольшого торга на английском языке договорились, что отвезут нас морячки в поселок Береговой за две тысячи экю, плюс по сто экю — каждое место в каютах с полным пансионом.

— Только ради тебя, Родриго.

Согласился капитан на эту сумму, хотя за те же деньги автомобили можно было доставить в Одессу от самого Порто-Франко. Он же, чуя специальность миссии, явно хотел получить больше.

— Только потому, что ты у меня постоянный партнер, — сдался морской волк.

— Не жалуйся, Игнасио, — осадил его «эль хефе». — Когда ты со мной в пролете был?

Наконец ударили по рукам. Ладонь шкипера при рукопожатии больше напоминала доску, чем человеческую плоть.

Дона Родриго с Пабло дожидалась на берегу пара закамуфлированных пикапов. «Доджи» с двойными кабинами и турельными спарками «пулемет плюс автоматический гранатомет» в кузовах, которые нас сопровождали в этом героическом походе в обход города к большой реке ниже по течению.

До конечной точки нашего анабазиса «эль хефе» оставил нам для охраны пару мужичков лет так далеко за сорок с пулеметом МГ-3.[97]Почти таким же, как у меня. Только у меня перестволенный военный аппарат, а у них новье 1992 года выпуска. Как потом посмотрел — турецкого производства. И патронов они с собой взяли три тысячи. Сказали — поделятся, если что, когда я пожаловался, что у меня с патронами к пулемету не густо.

Один из них свободно говорил на русском. Другой сносно понимал английский. Правда, говорил он на нем с каким-то чудовищным акцентом американского юга.