Коронный разряд - Владимир Ильин

– Максим, я же видел их отношение, слышал слова их слуг, – послышалось раздражение в его тоне – как и всякий раз, когда происходит что-то непонятное и выбивающееся из его понимания.

– А? Так я же не просто так дороги делал, – завершил я возню с сумками и выпрямился, держа в руках объемистый сверток. – Я под каждой закопал несколько десятков кладов, а координаты – записал. От миллиона до десяти миллионов рублей, банкнотами в герметичных контейнерах. Плюс контейнеры-обманки, в огромном количестве.

– И зачем это? Какая связь… – Нахмурился друг.

Но в его глазах я уже видел легкое мерцание понимания – пока еще робкое, не готовое поверить.

– Затем, – присел я на дорожку. – Что случись недопонимание между нами, и первые координаты попадут в сеть. Потом вторые. А потом я даже не стану ничего выкладывать. Незачем. Все дороги и без этого превратятся в лунный ландшафт, разбитый поисковиками. И мои дороги. И чужие дороги. Все встанет намертво, вся Москва.

– Они ж тебя в порошок сотрут? – Округлил глаза Артем.

– Попытаются, – равнодушно пожал я плечом. – Но от гнева деда это их не спасет. А кто пустит неудачника на престол?

– Первый же ремонт, прокладка труб, строительство перехода и…

– И моя строительная компания получит новый подряд, – оглядел я толпу и взглянул на часы. – Мера непоправимого ущерба, который ты готов нанести, определяет степень уважения.

– Ты перегибаешь палку, – поморщился Артем, массируя виски и явно пытаясь разобраться, что ему делать с этой информацией.

– Да ну? – Скептически посмотрел я на юношу, в одиночку способного уничтожить городской квартал. – И по какой, позволь спросить, причине враги улыбаются твоему отцу?

– За нами целое княжество, Максим. Это не то же самое, что один раз громко хлопнуть дверью и уйти в небытие. – Все же, склонился он жесткому неодобрению моих действий – и в голосе, и во взгляде.

– О, не беспокойся, – сменил я тон на беззаботный и широко улыбнулся. – У меня богатые планы на жизнь, а дверей в ней ожидается немеряно..

– Не паясничай! Я поражаюсь твоему легкомыслию! – Возмутился Артем.

– Это говорит человек, рядом с которым манекен с двумя дырками в голове. – Посетовал я в ответ. – Тебя не смущает его присутствие рядом? – Полюбопытствовал я.

Осознание этого факта пришло к Артему, наверное, только сейчас. Вон как опасливо глянул на соседний лежак.

– На тебя готовится новое покушение?

– Ага. – Вновь глянул я на часы. – Планируется зверское убийство. В общем, сейчас по любому Ника заявится, я считаю. Никакая дверь не удержит. И лучше на моем месте будет он. Жалко, конечно… – с сожалением глянул я на полноростовую куклу.

– Нику?

– Да не, что с ней будет? – Отмахнулся я, собираясь уходить. – Сорвет злость, успокоится. Адреналин, польза для здоровья.

– Когда-нибудь ты доиграешься, – все же оставил Артем за собой последнее слово, высказавшись с явным неодобрением.

Но с лежака не встал и насчет молчаливого соседа не возразил. Ну и отлично.

Пусть время в архивах исходит только сегодня вечером, но встречу Борис Игнатьевич назначил на час дня, заманивая упоминанием обещанных бумаг по моей кровной родне. Уверен, большую часть материалов по ним он в архив так и не вернул, не смотря на все обещания. Кое-что, разумеется, положил на полки, но основной пакет информации определенно станет предметом торга, манипуляций и давления.

На этот раз встреча была в небольшом кафетерии в трех кварталах от рабочего места полковника – подальше от центра, элитарности и случайных встреч. Даже парковка тут была не отдельной, а являлась частью дороги к деловому центру средней руки, работники которой и составляли основную публику, не особо торопящуюся возвращаться на рабочие места с обеда. Плотно расставленные столики, мерцание телевизоров по углам и ненавязчивая музыка, которая совсем не совпадала с изображением на экранах. Запахи кофе и сигарет, мерное гудение вытяжки и звон стальных ложечек о тарелки. В общем, как и во многих других местах города, самым интересным в заведении оставались люди – в той их отчаянной и энергичной ипостаси, которая сочетает прозрачные пластиковые стаканчики с кипятком и разговоры о выборе «Порше».

– У ваших сотрудников поддельные документы, – встретило меня многообещающее приветствие.

Никаких обещанных бумаг у Бориса Игнатьевича с собой не было. Более того – ни сумки, ни папки с собой, в которой они могли храниться. Да и начало разговора ломало ожидаемый сценарий беседы.

– Я знаю.

Полковник вопросительно поднял брови, ожидая продолжения такой откровенности. Но я был тих и не стремился завладеть инициативой.

– Это нарушает наши договоренности. Я вынужден задержать их на несколько суток, до выяснения личности. – Вновь совершил он подачу, ожидая реакции.

– Не желаете уточнить личности у меня?

– Не желаю! – Жестко постановил он. – Вас могли ввести в заблуждение! Вы отдаете себе отчет, что это могут быть агенты иностранного, враждебного государства?!

– Так это что же получается, – изобразил я растерянность. – Если все всплывет, вас повесят за государственную измену?

Борис Игнатьевич нервно поерзал.

– Мы должны удостовериться, что с ними все чисто, – произнес он в итоге. – Это займет не более двух недель.

– Это ваш долг, – согласился я.

– Ваши люди побудут у нас в гостях, – подытожил Борис Игнатьевич, расслабляясь.

– Вряд ли, – усомнился я.

– Максим Михайлович, вы же только что согласились с такой необходимостью, – посмотрел он с укором, словно на недоросля, возражающего умным советам старших.

– Проверяйте заочно.

– Чтобы они сбежали?

– Но, Борис Игнатьевич, – смотрел я на него честным и открытым взглядом. – Они уже не в стенах вашего ведомства.

– Что значит… – Запнулся он на половине фразы и посмотрел совсем недобро.

– Вы же не станете давать команду на розыск? – Продолжил я таким же безмятежным тоном. – Столько неудобных вопросов получится, право слово. Причину придется выдумывать.

– Это бред и фарс, – фыркнул полковник. – Я их не выводил. Кроме меня, ни у кого таких полномочий нет и быть не может.

– Сами вышли, – похлопал я ресницами, а затем ответил столь же жестким взглядом. – Вы знаете, иногда я удивляюсь тотальному пренебрежению низовым персоналом, который моет ваши полы, подметает ваши улицы и убирает за вами грязь. Никто не отличает узбеков от киргизов и таджиков. Китайцы, казахи, калмыки, буряты – вы же живете с ними бок о бок, но даже не пытаетесь разобраться в акцентах и традициях. Взять хотя бы ваших дворников, прошедших все степени проверки вашей же службы безопасности. Как их зовут? Как звучит их голос? Какого цвета глаза, которые они угодливо прячут, улыбаясь и встречая вас поклонами? Не злитесь, Борис Игнатьевич, этого не знает даже охрана на проходной. Мои люди вышли по своим пропускам вчера вечером. Я прощаю вам недостаток времени в архивах и сегодня же сообщу наверх, что не имею к вам никаких претензий. Я нашел то, что искал.