Теневой дозор - Аркадий Шушпанов

На мостовую, однако, упала еще одна змея, и еще, и еще. Взвизгнул и выдал непереводимый итальянский загиб Лепорелло. Рассек еще одну ползучую гадину Рауль.

В Европе это заклятие было известно под названием «Горгона». Дождь из ядовитых змей, проливающийся на голову противника. Заклятие не столько эффективное, сколько эффектное и предназначенное задержать. В конце концов, вывести змеиный яд способны многие Иные, а против ушедших выпускать змей и вовсе бессмысленно.

Или у Фуаран эти чары были тоже подвешены на рефлекс, по старой памяти?

Змеи были разные: кобры, крайты, гадюки, песчаные эфы – познания Дмитрия в зоологии оказались скудны, названия он помнил только из учебника боевых заклинаний, откуда и вычитал про «Горгону».

Дреер, жалея, что работает лишь одна рука, выжигал пресмыкающихся файерболами, Рауль споро орудовал рапирой и дагой, а Лепорелло сыпал вокруг порошок из кошеля, который вытянул из своей бездонной сумы. От порошка змеи будто сдувались, так что оставались только шкурки, но и те рассыпались в пыль. Дмитрий кинулся к детям, стараясь, чтобы ни один ползучий гад не дополз до них и на десять шагов. Но тут он увидел нечто такое, что затмило появление в крепости самого Дон Жуана.

Дети оборонялись от змей сами, кто как умел. Чаще всего давили магическим «прессом», и Дмитрий заметил, что кровь у рептилий какая-то неземная, не красная, а синяя. Земных животных на этом слое и не водилось.

Но еще больше поразило другое: половина Темных во главе с Косицыным, образовав малый Круг Силы, дружно атаковали Фуаран, выпихивая ту обратно в портал. У них почти получилось, но ведьма все же была Великой, а Круг – недостаточно организованным. Ведьма взмахнула верхней парой рук, и Матвея с товарищами раскидало по траве.

Крысолов тем временем снова встал на ноги. Он был всего в нескольких шагах от Дреера, но тот понимал – Флейтист отобьет любой удар, оставив Дмитрия и без левой руки.

Сзади раздалось зычное латинское заклинание: дон Рауль улучил момент, воткнул рапиру в землю, и все еще не добитые змеи разом исчезли во вспышках синего пламени. Крысолов даже не взглянул в ту сторону, однако Дмитрий выиграл энную часть секунды и все-таки двинул «прессом». Нет, не по Флейтисту, а по лежащему у его ног инструменту. Флейта издала обиженную ноту, рассыпаясь на части.

– Дудки! – Дмитрий сказал это в лицо Трубадуру с таким же удовольствием, с каким его наставник по фехтованию сообщил, что концерта не будет.

План Крысолова стал яснее ясного: пока дозорные отбивают внешние атаки, утащить добычу прямо из тыла. Чего он не ждал, так это сопротивления самой добычи.

Трубадур взглянул на погибший инструмент, потом на Дреера и улыбнулся, показав безупречные зубы.

– Не рады гостям? Стоит пригласить других!

Он щелкнул пальцами и посмотрел теперь уже мимо Дреера, видимо, обменявшись беззвучными словами с Фуаран.

Вдалеке, ближе к Невским воротам, в воздухе обрисовался еще один портал. Другой появился у самого угла Комендантского дома.

Через портал хлынули Иные. Дмитрий увидел, как проскользнули серыми молниями оборотни, как вылетели и тут же взмыли над головами несколько больших летучих мышей с размахом крыльев метра в два и как рванулись к Петропавловскому собору, точно марафонцы, пешие маги.

Вряд ли в эту минуту хотя бы один из них соображал, что делает. Им открыли вход, и они толпой повалили туда, где веяло жизнью. Точно так же толпа человеческих отбросов набросилась на Жана-Батиста Гренуя, когда тот облил себя с головы до ног своим парфюмерным шедевром.

Скорее всего они устыдились бы, обнаружив в своих рядах сто двадцать одну новую тень. Но сначала каждый постарался урвать свою каплю живого.

«Игорь, они прорвались!» – рявкнул Дреер на весь Сумрак.

А вслух крикнул бывшим донорам тел, не боясь сорвать иллюзорные связки:

– Все в собор! Быстро!

Забаррикадироваться. Энергии хватит, идет через шпиль. Не давать провесить портал внутрь. Ждать «Венца Всего». Ждать чего-нибудь…

К кому уповал бы дозорный Евстафий?

Найденным в музее космонавтики не нужно было объяснять дважды. Они мигом оказались у дверей в Петропавловский собор, которые находились в двух шагах, сгрудились у портика, но не просто так, а вновь стараясь образовать круг. Они выглядели экскурсионной группой, выстроившейся для коллективной фотографии.

Словесник пятился назад, отступая от Крысолова и теней, несущихся к ним от Петровских ворот. На соборной площади дон Рауль показывал чудеса боевого искусства. Он взмахивал рапирой и дагой, словно бился с воображаемым противником, но Иные, что выпрыгивали из портала, падали на брусчатку застывшими восковыми истуканами. Лепорелло, стоя рядом с амидроскафом, стрелял разрядами из какого-то амулета, как будто нашел оружие пришельцев. С крыши Монетного двора – и как только туда попала? – полосатой кошкой спрыгнула Тигренок и тут же кинулась в гущу Иных, раскидывая всех подряд ударами когтистых лап.

«Старший, тигр – свой, – успел послать фехтмейстеру Дреер. – Это девушка».

Из-за угла, оттуда же, откуда явился Лепорелло, сломя голову примчался Андрей Тюнников, паля файерболами на бегу с двух рук. Магом он был невеликим, зато метким стрелком.

Толпа, бегущая к ним из портала с восточной стороны крепости, неожиданно словно налетела на прозрачную стену. Нет, она не остановилась, но двигаться стала как если бы в нее непрерывно били из водометов.

«Молодцы!» – беззвучно крикнул детям словесник.

Он сам перевел все внимание на Фуаран. Ведьма больше не принимала участия в бою, но и не закрывала портал. А через него одним за другим выходили дети Гамельна, воспитанники Крысолова. Дочь ведьмы подбежала к матери и схватила за нижнюю руку.

«В собор!» – снова приказал Дреер, разворачивая «щит мага» и стараясь закрыть им Косицына с прочими.

Непонятно откуда рядом оказались Игорь и Алиса, тут же вливая новую силу в «щит». Хрустальный купол над крепостью еще стоял, но, лишенный разумной воли дозорных, этот невидимый заслон не мог продержаться долго.

– Они хотят начать ревоплощение прямо здесь, – сказал Дмитрий. – Ведьма проведет его сама.

– Старая карга! – Игорь попытался ударить Фуаран на расстоянии, но та даже не посмотрела в его сторону.

С площади все-таки прорвались с десяток Иных. Их остановил только «пресс». Иные встали как вкопанные. Они впервые увидели тех, к кому так стремились. Нападающие были разные: явно Светлый молодой парень с восточными чертами лица, Темный с небольшими рогами, эффектная ведьмочка-брюнетка, женщина средних лет со строгим взглядом… И двое старых знакомых: Крикунчик Чарли и самурай Итиро.

«Что смотрите? – мысленно сказал им Дреер. – Погода шепчет: займи, но выпей?»

Если честно, ему самому сейчас больше всего хотелось бы вобрать в себя хотя бы частицу жизни тех, кто столпился за спиной, под портиком храма. Только он скорее бы сложил и пальцы левой руки в «отрицание неживого», чтобы стереть себя и не дожидаться «Венца» и всего, что воспоследует.