Сорные травы - Наталья Шнейдер

Пафосные аккорды Имперского марша отзывались головной болью. Лорд Вейдер нависал, глядя сверху вниз – впрочем, учитывая мой рост, по-другому бы и не вышло.

– To be, or not to be: that is the question, – заявил он, уставив на меня указательный палец.

Я пожала плечами:

– Whether 'tis nobler in the mind to suffer…

Сейчас уже и не вспомнить, зачем я в незапамятные времена выучила этот монолог – причем именно на английском. А зачем Ив когда-то вызубрил клятву Гиппократа на латыни? Производить впечатление недюжинной эрудицией, для чего же еще. Воистину тщеславие – любимейший из грехов.

– The slings and arrows of outrageous fortune.

С девушками у Ива срабатывало безотказно, но вряд ли Вейдер интересуется симпатичными судмедэкспертами.

– Or to take arms against a sea of troubles[41]… – я сбилась. Забыла, чтоб его. Что-то там было про «To die: to sleep…»[42]– но это дальше, а до того?

Вейдер чуть качнулся вперед, я запаниковала.

– And… well[43]…- а, черт с ним! – Сразить их противоборством. Умереть – уснуть и только, и…

– Незачет, – перебил темный лорд на чистейшем русском. Невидимые пальцы сомкнулись на горле, в глазах заплясали мушки, и я осела на пол, отчаянно пытаясь протащить воздух в легкие. Какой идиот первым придумал, что смерть от удушья легка и приятна? Сколько там времени проходит от начала до потери сознания – несколько минут? Вечность? Потом и этой мысли не осталось – только всепоглощающий страх.

– And by opposing end them, – сказал Вейдер, отпуская захват.

Я закашлялась, попыталась что-то каркнуть…

– To die: to sleep; No more[44], – отчеканил он.

Горло снова сдавило, я бессмысленно рванула ворот…

…и пришла в себя. Рядом истерически заливался мобильник. Сменила мелодию, на свою голову, это ж надо такой красивый кошмар получить! Ив.

– Да.

Голоса не было. Сипение, которому бы позавидовал Вейдер, голосом назвать трудно.

– Маша? Кто это?

Говорить больно, дышать… Воздух словно превратился в наждак. Я зашлась в кашле – теперь уже в реальности.

– Кто это? – муж почти кричал. – Машка, ты?

– Я.

– Что с голосом?

Угадай с трех раз, блин. Что будет с голосом при остром токсическом ларинготрахеите?

– Все, Маш, понял. Ты жива – с остальным разберемся. Давай по СМС.

Я кивнула, как будто муж мог меня видеть, отключила связь.

«Где ты?» – пиликнул телефон.

«Всё там же».

«У нас облако, кажется, сдуло. У тебя?»

А черт его знает. Запаха я не чувствовала – но это не говорило ровно ни о чем. Я могла просто «принюхаться» – или рецепторы сдохли вместе со слизистой.

«Не знаю, погоди, с крыши посмотрю».

Кашляя и чертыхаясь на чем свет стоит, я выбралась через слуховое окно, глянула поверх крыш. Смотреть вниз не хотелось совершенно. Солнце еще не слишком высоко, и в глубине двора полумрак – но все равно приятного мало.

«Облака не видно, какая концентрация – хз».

Снимать намордник и проверять, сразу окочурюсь или сперва подрыгаюсь, желания не возникало. Я плеснула на повязку остатки жидкости из бутылки. Когда по радио сказали об аварии, под рукой из всех возможных антидотов оказалась только кальцинированная сода из арсенала уборщицы. Слабый ожог лица гарантирован – но это лучше, чем навсегда распрощаться с легкими. Впрочем, одно другому не помешает…