Путь. Книга третья - Анюта Соколова

– Скорее, уважает очень, – кивает Зэльтэн. – Это наедине да при семье – «чучело»! За глаза исключительно «юный Хранитель», «великий король», а вчера и вовсе выдала – «лучший Правитель Саора»!

Тщательно разглядываю пол. Мозаика выложена при Тодэрге, сочетание розового и пурпурного камня с искрящимися белыми самоцветами… уникальная вещь.

– Ты его особенно-то не смущай, – хихикает Гэсса. – Его хвалить – напрасное занятие. Всё равно себя будет считать чуть правильнее Безымянного и переживать за какую-нибудь Лоолскую бурю, произошедшую при Скаре!

– Не при Скаре, а при Скай, – хмуро поправляю я. – Чем надо мной подшучивать, историю, мам, припоминай! Правительница ведь, ляпнешь в Совете – опозоришься!

– От той бури и воспоминаний не осталось, – оправдывается принцесса Тери, – мелкое незначительное происшествие! К слову пришлось!

– Ничего себе мелкое! – обижаюсь я. – В Гнезде Рейга восемь крылатых покалечило! А дом Гоха и вовсе до основания снесло!

Общий стон:

– Синеглазый! Ты хоть секунду можешь не думать о своём бесценном мире?!

Взглядом я нахожу среди танцующих пар высоченную снежноволосую фигуру рядом с плотной низенькой Наблюдательницей.

– Могу. Но тогда Иль обзывает меня озабоченным подростком.

– Дочь Сона сейчас занята. И идея, кстати, действительно принадлежит ей…

Зэльтэн достаёт тот самый переходчик, на который я облизывался с самого Обряда Дани. Только теперь природный усилитель потоков удерживает плетение… Создатель! Да это…

– Я, в отличие от тебя, теоретик, – насмешливый блеск изумрудных, как у сына, глаз. – Силы напитать придуманное заклятие, может, и хватит, но осмелиться на подобное не решилась. Сам определишь, в какой момент и когда преподнести… зазнобе своей. Сам и активируешь.

Теперь я понимаю, почему Илина утащила Дэрэка.

– Мам… Ты точно всё рассчитала? Перепроверила?

– Сто раз. К тому же я знаю твой уровень… Вернее, отсутствие его границ.

– Граница есть. Воссоздать четыре мира одновременно.

– Тем более – это для тебя развлечение. Держи, сынок!

Гэсса ревниво дёргает плечом. Но я-то знаю, что без помощи отца не обошлось:

– А папа что в стороне остался?

Фырканье бабушки:

– Так муженёк твой ему за испорченное утро уже всё высказал – так, что Тор благоразумно от него подальше держится!

Моя любовь может… Однако, после такого подарка гнев его поостынет. Вот только вручить его должен всё-таки не я!

– Мамы, Дэрэк обязан оценить ваши старания. А вы заслужили право на его благодарность.

В том, что она последует, я не сомневаюсь. И жду окончания танца. Когда же муж с Илиной подходят, я, игнорируя смущённый взгляд Видящей, протягиваю Дэрэку переходчик:

– Не думал, что самые близкие нам люди сумеют удивить меня так сильно… и ещё сильнее растрогать. Но они создали это для нас с тобой… наверно, в большей степени для тебя. Твоё самое заветное желание. Помнишь, ты сказал: «Моё наиглавнейшее желание – всегда быть рядом с тобой!»

– Что это, Джэд?!

– Привязка, – выдыхаю я. – Ты не маг и всегда был лишён возможности по своему стремлению переноситься ко мне – лишь по моей воле. За исключением случаев, когда нам грозит опасность. Илина подала идею, наша мама придумала плетение, вторая мама на пару с отцом помогла с осуществлением…

– Я тут ни при чём! – тут же возражает Гэсса. – Зэльтэн почти всё сделала сама! А Соркен подсказала, как закрепить нити.

– Активатор – ваша кровь, – заканчивает бабушка. – По капельке от каждого. И мой младшенький получит возможность оказываться возле своего неуловимого красавца в любой миг по собственному желанию.

– То есть я теперь всегда, когда захочу, смогу перенестись к тебе?! – изумрудный взгляд полон восторга и чуть-чуть – сомнения. – Даже через десятки миров?! По первому требованию?!!

– Требовать ничего не надо, – поясняет Зэльтэн. – Ты мысленно настраиваешься… Джэд объяснит.

Я киваю. И не сомневаюсь, что Дэрэк разберётся. Магию он чувствует прекрасно, даром что сам лишён. А в том, что творит связь, я сам толком ничего не понимаю! Когда Мэль с умным видом рассуждает про резонанс самоопределяемых потоков, я тихонько давлю улыбку и не переубеждаю доченьку. Только муж пробивается ко мне через любую Защиту, даже мою собственную.

– Спасибо! – искренне говорит он нашей матери, и в его голосе – бесконечная благодарность.

Причиной их ссоры был я. Я же, похоже, стал и средством примирения… Нет, точно, славный вечер!

А бал набирает размах. Танцы в Саоре хороши тем, что не требуют никаких особенных навыков и умений – кроме основного, церемониального, который все упрямо именуют королевским. Там несколько сложных па – которым я и обязан оттоптанными ногами и заодно изучением присутствующих девушек. Одна из которых упорно не желает сводить с меня взгляда… Хорошенькая, беловолосая и зеленоглазая…

Стоп! Это что – нынче мода такая?! Я молниеносно осматриваю зал. После Мадены девицы, копирующие внешность моего мужа, начинают пугать. Девушку и вовсе сканирую без зазрения совести. И – фу… Всё естественное. На севере Соледжа, откуда родом Дэфк, много вот таких, светлокожих и зеленоглазых, а моя любовь – вылитый отец. Разве что ростом Дэрэк повыше, чем был принц, и фигура у него привлекательнее, и черты лица тоньше, а глаза из-за тёмных ресниц выразительнее и ярче…

Скорей бы вечер!

– Мой король, позволь поздравить тебя!..

Вежливо киваю и состраиваю благостную физиономию. Может, эта подкравшаяся незаметно девочка хочет поговорить о чём-то важном. Дэрэк окидывает красотку подозрительным взглядом – он в любой человеческой особи моложе двухсот лет видит угрозу своему сомнительному счастью. В этом он уступает тонхам – те ревнуют до самых звёзд…

К своему стыду, я не помню имени девушки – дочь Скиша, старшая или младшая? У сына Зоира погодки, и я забыл имена. Позор, а ещё маму упрекаю!

– Я Айна, мой король.

– Добро пожаловать в Орж, дочь Скиша! Первый раз?

– Да… Ко… Можно звать тебя Джэд?

– Конечно. Это моё имя.

– Джэд…

Интонация настораживает уже не только Дэрэка. Невольно мы дружно делаем шаг: я от девушки, мой муж – ко мне.

Прикосновение родного плеча придаёт уверенности. А сдержанное хихиканье за спиной – то ли Иль, то ли бабушки – позволяет набросить маску невозмутимости и холодно поинтересоваться:

– У тебя ко мне какое-то дело?

Девушка делает паузу – собраться с духом, чтобы потом выпалить, глядя прямо в глаза:

– Возьми меня ученицей, Джэд! Наставница сказала, у меня есть способности! И Ариз подтвердил! И Арск! Я хочу стать сильным магом, чтобы служить Саору!

Дэрэк насмешливо фыркает и расслабляется. Я тоже успокаиваюсь, внимательно рассматриваю ауру – подробно, без спешки. Да, Ариз прав – девочка талантливая. У Арска же и вовсе чутьё на такие вещи, это уже вторая ученица с его рекомендацией.

– Хорошо, Айна. Завтра… ой! Завтра не получится… Через неделю приходи в Орж, только обязательно предварительно свяжись, договорились?

– Договорились! – девочка сияет, кланяется ниже, чем положено, и убегает.

– Такими темпами нашу школу к излому года строить придётся, – улыбается муж. – Сколько у тебя уже учеников?

– Семеро, дочь Скиша восьмая будет.

– Восемь за полгода, – многозначительно повторяет Дэрэк. – Это ещё пока все побаиваются навязываться Хранителю Саора… Сколько у нас обычно рождается сильных магов?

– Как правило – десяток на тысячу, – задумываюсь я. – Хотя никто за две тысячи лет специально не считал.

– А как вообще проявляются сильные маги? – В изумрудных глазищах – неподдельный интерес.

– По-разному. Кто-то выдаёт себя случайно, всплеском неконтролируемой силы в минуты сильных душевных потрясений. Некоторые сознают в себе могущество сами, иногда очень рано, чуть ли не в детстве. Большинство же выявляет учитель. Магия полностью сформировывается годам к пятнадцати, очень редко – раньше, потому обычно мы в Саоре и проходим две стадии обучения: первую, базовую – с Наставником, совсем детьми, и вторую – уже с учителем… Почему ты так ехидно улыбаешься?!

– Джэд, счастье моё… Подозреваю, в Саоре всегда существовало гораздо больше сильных магов, чем официально признано. Если бы Тор не был отстранённым наблюдателем, а учил бы одарённых детей или хотя бы помогал проявиться их способностям… Смотри: Ариз, не защити ты тогда паренька, ушёл бы в изгнание. Кто узнал бы о его таланте? Кто стал бы с ним заниматься после… Сколько лет ему грозило?

– Тридцать-сорок… в зависимости от решения Совета.

– Озлобленный сломленный парень – кому он был бы нужен? Его невероятный дар в лучшем случае послужил бы утехой самолюбию… Дальше – наши дети. О Мэль