Кошка Белого Графа - Кира Калинина

Коридор был полон народа, и я пожалела Кайсу. Ей и так досталось, а теперь бедняжка вынуждена еще и умирать от стыда перед толпой. Зато случившееся точно не удастся замолчать!

Под ногами у людей крутились кошки — целая стая, оба шпица гофмейстерши, пара левреток. Муфта махнула мне хвостом, Шоколадка весело мигнула оранжевыми глазами, Кавалер сладко улыбнулся. И тут же насупился, когда Рауд присел передо мной на корточки.

— Ты цела? — тихо спросил он. — Как тебя опять угораздило влезть в неприятности?

"Он караулил нас, нарочно", — объяснила я. Еле слышно — одному Рауду.

Кажется, получилось. Если на нас и смотрели, то лишь потому, что мы мешали любопытным подобраться поближе к центру событий. Рауд взял меня на руки и встал.

— Повезло, что я как раз был у принцессы, — шепотом сказал он.

"Спасибо, что пришел. Я боялась, что Нежа тебя не дозвалась".

— Нежа? При чем тут Нежа? Я слышал тебя, Карин, твой зов указал мне дорогу.

Получается, я впустую потратила свое право обратиться к богине? Но я не жалела!

— Глупое дитя, — прошелестел ледяной голос. — Так и быть, разрешаю позвать меня снова. Но будешь в долгу…

Не все ли равно? Я и так вся в долгах! Одним больше, одним меньше.

Полтора часа спустя Кайса лежала в спальне принцессы под присмотром дам и доктора-мага, а в общем зале бурно обсуждали произошедшее.

Фендрик Лорн Ойсин тоже был тут. Он примчался, едва услышал, что случилось. Первым делом прорвался к Кайсе — узнать, как она, а теперь бушевал, не стесняясь ни принцессы Камелии, ни герцога Клогг-Скраппа, который сидел с мрачным видом, поставив локти на стол и сложив пальцы домиком. Рядом у стены, скрестив руки на груди, стоял не менее мрачный принц Фьюго.

— Я убью его! — горячился фендрик. — Виконт Дегеринг, вы будете моим секундантом?

Дегеринг смутился.

— Не валяйте дурака, фендрик, — сказал Рауд. — Вас расстреляют.

— И пускай! Зато негодяй получит по заслугам!

— А барышня Кайса будет рыдать над вашей могилой. Думаете, это сделает ее счастливой?

— Вы трус, граф! — выпалил Ойсин, и я даже не смогла на него как следует рассердиться. Он и правда был совсем юн. У него сверкали глаза, пламенели щеки, он весь пылал как факел, готовый сгореть сам, спалив заодно половину мира. Мальчишка! Как есть мальчишка.

— Стыдитесь, фендрик, — сказала Камелия. — Граф прав. Вы не можете бросить вызов принцу.

— Я могу, — негромко произнес Фьюго, отслоняясь от стены.

Герцог Клогг-Скрапп не участвовал в общем разговоре, но сейчас встрепенулся:

— Кавалер Джеруч! Вы забыли свой долг?

Эйланец сжал челюсти так, что на скулах проступили желваки, потом брезгливо скривил рот и вновь прислонился к стене.

— Забудьте вы о дуэлях, — поморщился Рауд. — Ваши высочества, — обратился он к принцессе и герцогу. — Это дело для дипломатов. Если, конечно, вы не готовы закрыть глаза на то, что произошло.

— Не готовы! — принцесса решительно поднялась с дивана, на котором сидела. — Я сейчас же иду к Альрику.

Герцог вздохнул и тоже встал.

— Я с тобой.

Рауд вышел вслед за ними.

Должно быть, тогда он и сговорился с принцессой о вечернем свидании.

После ужина Камелия объявила, что желает проветриться, а тут, как по заказу, явился Рауд и попросил разрешения вывести меня на прогулку.

Пойти одна Камелия не могла. Но в аллеях парка ее небольшая свита отстала, и к уединенной беседке, скрытой хороводом заснеженных пихт, мы подошли втроем. Лишь капитан Карис следовал за своей принцессой — я слышала, как в отдалении поскрипывает снег под его войлочными сапогами.

Рауд очистил внутреннее пространство беседки, расстелил на скамье телогрей для ее высочества и обратился ко мне:

— Иди побегай, Белка.

"Что вы задумали?"

Он улыбнулся.

— Иди, иди, не стесняйся. Когда пойдем домой, я тебя позову.

Ясно. Опять тайны.

Пришлось поднять хвост повыше и удалиться гордой поступью.

— Она у вас и правда все понимает! — засмеялась принцесса. — Каждый раз смотрю и удивляюсь.

Я даже петлять не стала. Обошла беседку и села в снежной лунке под пихтой. Рауд наверняка чувствовал, что я рядом. И пусть! Сам меня привел.

"Нехорошшо подслушшивать, — шипели снега. — Хозяин велел сторожжить, огражждать, защщищщать".

Может, человек за их шелестом и правда ничего не услышит. Но я снежная кошка, получившая шубу от самой богини — для меня это не преграда.

Я действительно слышала каждое слово. Так громко и четко, словно говорящие сидели прямо передо мной.

Камелия начала первой:

— Итак, Рауд, вы хотели рассказать, как Альрик забрал ваш дар. Он и правда сделал это, верно я поняла?

Вот оно что. Неудивительно, что герцог Клогг-Скрапп ее отпустил!

— И это тоже, — голос Рауда отдавал холодком. — Но сначала, Камелия, покажите мне амулет.

— Амулет? — принцесса замялась. — О чем вы, граф? Какой амулет?

И тут он сказал:

— Я знаю, кто ваш секретарь на самом деле. Мне назвать имя? Или рассказать о нем Альрику?

Мгновение оглушающей тишины…

— Я думала, вы мне друг, — прошептала Камелия.

Казалось, ей не хватает воздуха.

— Я вам друг, — прозвучало в ответ. — И как друг хочу уберечь вас от большой беды. Покажите амулет.

Несколько секунд было слышно только учащенное дыхание принцессы, потом его заглушило шуршание одежды.

Я не видела, что происходит в беседке, но в памяти явственно всплыло… Плоский кружок на цепочке из крохотных черных зерен — наяву. Пылающий диск — во сне. И зловещие знаки, вспухающие, словно нарывы, из которых выплескивается тьма.

— Бог один, но много их… — прочел Рауд. — Сегодня узрите мой темный лик…

— Не будите его! — воскликнула Камелия в панике.

— Значит, вам известно, что это?

— Дядя не говорил мне. Вернее, он сказал, что это поможет, когда я… буду с Альриком. Чтобы не чувствовать, не помнить… После я сама нашла в книгах.

— В старых книгах можно найти многое, — угрюмо подтвердил Рауд. — Думаете, это умный ход — призвать темного двойника Небеи здесь, в Ригонии? Небер останется незапятнанным, и тьма не затронет Вайнор, так вы посчитали?

Принцесса молчала, и у меня по спине потек озноб.

Я думала, король Бертольд надеется, что дочь, став женой Альрика, выведает его тайны. Но такое…