Месть колдуна - Юрий Иванович

Пришлось полтора часа и вокруг арсенала потыкаться отделённым сознанием, высматривая все подходы, охранные системы и многоуровневые защиты. И некий сумасбродный план таки созрел в голове молодого колдуна. Вот только справиться с таким рискованным заданием самому – было совершенно нереально. Пришлось отложить пока намечаемые действия до лучших времён.

Очередная неделя прошла в усиленной муштре полка, непрекращающихся ночных поисках и всё большим привыканием к податливому и невероятно прекрасному женскому телу. И опять-таки не выспавшийся десятник старался найти для себя логические оправдания. Правда, теперь они звучали несколько иначе.

«В глубине своей сущности Золана всё-таки осталась вполне нормальным человеком. И всё чаще из-под облика безжалостной и кровавой убийца проглядывает испуганное, но доверчивое личико маленькой девочки. Да и что она видела в жизни кроме ненависти, злобы и крови? Так пусть хоть на некоторое время очистится душой возле порядочного человека, а её многострадальное тело познает хоть небольшие крохи действительно чувственных ласк и наслаждений. И может в далёком будущем она станет жить вполне нормальной жизнью. Почему бы и нет? Ведь любые мечты иногда исполняются. А кстати, о чём мечтает она? И почему я об этом не знаю?»

Эти мысли у Кремона возникли как раз в начале их ночных ласк, и он ещё успел остановиться перед пропастью страстного слияния. И задал прямой вопрос:

– О чём ты мечтаешь больше всего в жизни?

Золана попыталась отшутиться. Хотя может, и не шутила совершенно:

– Выйти за тебя замуж и родить пятьдесят детей.

Мужчина в её объятиях вздрогнул от представившейся ему картины и запричитал:

– Кошмар! Пятьдесят одновременно орущих младенцев кого угодно тут же сведут в могилу.

– Не волнуйся дорогой. Я их буду рожать по одному в год и приносить к тебе лишь сытыми, весёлыми и игривыми.

– А если серьёзно?

– Если серьёзно, то готова согласиться на десять. Если ты не хочешь больше…

– Ладно, с этим всё понятно. О количестве всегда можно договориться по ходу совместной жизни. Но вот в наёмницы ты, с какой мечтой вербовалась?

– А ты уверен, что хочешь об этом знать?

– Совершенно уверен.

– Но в таком случае ты возьмёшь на себя огромную ответственность.

– Я? – фыркнул Кашад. – При чём здесь какая-то ответственность? Ты просто расскажи о своей мечте и всё.

– Хорошо. Раз ты настаиваешь. – Золана явно включила ночное зрение и теперь пристально рассматривала лицо своего любовника. – Но ещё раз хочу тебя предупредить, моя мечта тебя коснётся обязательно. И скорей всего ты тоже возжелаешь участвовать в её исполнении.

– Вряд ли, – решил отшутиться Кремон. – Семейная жизнь меня совершенно не прельщает.

– Увы! Моя мечта связана не со счастьем, а с большой кровью.

Заметив, что парень затих, словно предчувствуя нечто плохое, Золана продолжила:

– К данной минуте я совершенно уверена: ты не такой как все. Я о наёмниках. И если бы я знала об этом с первой минуты нашего знакомства, никогда бы на тебя не бросилась. Но теперь уже поздно. Я твоя полностью и навсегда. Скажешь мне, умри – я сделаю это безропотно. Скажешь совершить самое мерзкое и невозможное – и это я совершу не задумываясь. Остальные мои домыслы по твоему поводу пусть пока остаются со мной. Мне их даже страшно высказывать вслух. Но самое главное, я уверена: ты всегда будешь бороться за справедливость до конца. И никогда не забудешь свои долги или обещания.

– Ты льстишь так, что мне становится страшно…

– Можешь шутить, сколько тебе будет угодно. Меня твоя маска не введёт в заблуждение. Теперь слушай о моей мечте. В неприступной горной долине Менсалонии есть одно место, о котором я тебе уже упоминала вскользь. Там построен город гладиаторов, рынки рабов и возведены многочисленные арены. Там постоянно, на потеху одичавшим зрителям убивают, режут, насилуют и совершают самые мерзопакостные действия, которые может придумать и совершить человек. Там собралось такое скопище извращенных ублюдков, что грехов даже сотни колабов-людоедов не хватит, что бы перекрыть грехи самого молодого из тех уродов. И вот моя мечта как раз и заключается в том, что бы стереть это место с лица нашей планеты.

После некоторого молчания Кремон выдавил из себя:

– Похвальная мечта…

– И теперь, – тут же откликнулась Золана. – Ты тоже не позволишь такому гнойнику существовать на теле нашего мира.

– Хм, вообще-то…, – начал, было, парень, но менсалонийка его экспансивно перебила:

– Хватит притворяться, побудь хоть раз самим собой. Ты ведь поможешь потом справиться с теми ублюдками? А если со мной что-то случится, то и сам прекрасно доведёшь мою мечту до исполнения.

– Да что с тобой может случиться?

– Всё, что угодно. Но мне теперь ничего не страшно. В случае моей смерти ты за меня отомстишь. И не только за меня. Там погибло и погибает ежегодно несколько тысяч детей, которых свозят со всего мира.

– Так уж и со всего…?

– Не веришь? Вот у вас, в Южных княжествах есть бездомные или беспризорные дети?

– Нет. Их по закону задерживают и отправляют на принудительную учёбу в специальные интернаты.

– А ты хоть раз в своей жизни видел такой интернат?

Кремон на минуту задумался, перелопачивая накопившиеся в голове по этому вопросу сведения:

– Не припомню…

– Бесполезно вспоминать о том, чего не существует в природе. У нас в Менсалонии тоже многие вверят в специнтернаты или воинские подростковые училища. На самом деле детей со всего континента покупают и везут в ту самую Долину Смерти. Мы, все кто там хоть раз побывал, так её называем. И удалось оттуда вырваться лишь считанным единицам. Двое осталось жить в столице, ещё несколько человек разбрелось по всему свету. Но я и тебе дам координаты их местонахождения. Они готовятся к той самой мести, что и я. И только ждут сигнала к общему сбору.

– Странно, ведь колабы наверняка знают об этом. Ты ведь помнишь суть допроса под Сонным Покрывалом?

– Ещё бы! Но колабам глубоко плевать на наши внутренние разборки. Они даже знают о цели моего вступления в полк наёмников. После окончания контракта подобрать себе отчаянную и сильную команду и уже с ней штурмовать Долину Смерти.

Кашад непроизвольно погладил женское плечико и спросил:

– А я тебе в первый же день показался самым сильным и отчаянным?

– Вне конкуренции. Только я тогда не подозревала, что влюблюсь в тебя как последняя дурочка. По самое некуда…

– Вот только не надо так серьёзно об этом говорить. Мы договаривались лишь греть время от времени друг другу спинку. Я ведь могу разозлиться и убежать в увольнительную к огианкам. Или ты вздумаешь возражать?