Холод юга - Артем Каменистый

– Не так много. Уже смотрю. Влад, это я не видеть у военных. Это вообще не есть боевые машины.

– Как не боевые?!

– Ну так вот. Та, что первая, – это машина мусор увозить к тинариям от тех мест, где нет нуль-транспорта или подземных путей транспорта. Вторая и третья автоматические доставщики габаритных больших грузов. По заказу такие вызывались раньше. Четвертая пожары тушить и спасать кошек с деревьев. Пятая копать землю, где неглубоко. Ну и остальные так же. Только их сильно переделали очень, трудно узнать даже. Корпуса изменили, что-то убрали, повесили брони листы везде. Оптика стоит, аппаратура связи, турели с оружием. Это все новое, не было так раньше на таких машинах.

– Радикалы нашли где-то склад гражданской техники и переделали ее в военную?

– Да. Так. Наверное.

– И ты, конечно, понятия не имеешь, могут ли они справиться с Эхнатоном?

– Пушки вижу большие. Опасно. У него броня повреждения много. Плазма, если есть, тоже опасно для оптики, электроники тонкой. Броня его уже плохо защищает от такого. И вижу, ракеты там есть. Не знаю, какой тип ракеты, но может быть совсем сильно опасно. Одна ракета попасть – хватит Эхнатону. Защиты от них нет совсем у него.

– А он их броню пробьет?

– Не могу знать точно. Кинетические пушки у него сильные, но надо менять обмотки, давно ноль ресурс у них. Скорость снаряда уже не такая, как должно быть. С близкого расстояния возможность пробить, с дальнего не знаю. Наверное, нет.

– Значит, они нам могут целый ящик неприятностей подарить, а мы им нет?

– Да. Так. Большой ящик. Скоро они будут у базы?

– Ну вряд ли утром, медленнее двигаться начали. По-моему, избегают руин, выбирают маршрут по открытым участкам, а это тормозит.

– Хорошо, а то мы не успеть еще много дел.

– Попробуем их притормозить еще сильнее.

– Что?! Не надо риск! Самое ценное мы успеть увезти вдаль!

– Рисковать не будем. Мы так… аккуратненько. Не волнуйся и не отвлекайся, у тебя много работы еще.

Отключившись, Влад произнес:

– Тейя говорит, что эти машины опасны. Могут повредить Эхнатона.

– Я так и понял, что ты с ней говорил. Когда ты просто в себя начинаешься смотреть – это значит Космос. А вот когда улыбаться, как дурачок на сельской ярмарке, начинаешь – это понятно кто.

– Мне она нравится, чего скрывать. Да и кому она может не нравиться?

– Я люблю пухленьких.

– Я не о том. Она забавная, приятная. Просто как человек. Уж куда лучше тех, с кем мне в последнее время общаться приходилось. Тебя тоже имею в виду.

– Вот ты о чем. Ну да, с этим согласен. Худая, но зато милая, неглупая и разговаривает смешно, будто щебечет.

– Вот и улыбаюсь. Сам этого не замечаю.

– Давай-ка переключимся на другую тему. Например, на то, что вот-вот надо будет взрывать эти страховища.

– А что тут думать. Они идут, как мы и предполагали, только сильно растянуты, и менять это не собираются. Последняя от первой километрах в полутора плетется. Зачем так сделали? Не понимаю… Всех мы точно не накроем. Думаю, надо подпустить вон тут тройку, они более-менее кучно идут. И задняя там самая большая машина. Вроде автобуса на гусеницах. Надеюсь, там у них командир или узел связи. В любом случае, этой тройке скучно не будет.

– На машинах запы сидят. Видишь?

– Вижу. Танковый десант…

– Что?

– Ничего. Это из другой жизни…

– После взрывов они небось растеряются, и можно будет попробовать сжечь их огнем.

– Не получится. Плазменная установка Эхнатона работает всего лишь на несколько сотен метров, а тут почти километр будет.

– Тогда стрелять из той пушки, из которой он разбил летающую машину.

– Попробовать можно, только и нас заметят…

– Влад, эти машины двигаются медленно. Мы можем их обстрелять и отступить до того, как запы соберутся ответить.

– Я сам об этом думаю. По результатам взрывов посмотрим. Если риск будет слишком велик, уйдем тихо. Если нет, то попробуем сделать больно уцелевшим.

– Даже если мы всего три машины взорвем – это уже немалая победа.

– Ага. В ордене героем станешь.

– Я и так там герой. За старое. А вот за то, что делаю сейчас, могут посадить в темный каземат к твоей древней подруге. А то и в гроб, а потом свинцом зальют.

– Ну хоть согреешься.

– Ага. А то уже не помню, что такое тепло.

– Ты сам вызвался идти со мной.

– Пока что я об этом не пожалел.

* * *

Лереида мерз, несмотря на включенный на максимум обогрев и толстую броню кабины с узкими смотровыми щелями, прикрытыми тройными кристаллитовыми пакетами. Не зря они в самом начале не стали устраивать базу здесь, на юге. Слишком много народа жило раньше в этих краях, и все они, за редчайшим исключением, нашли смерть здесь же. В местной отравленной почве обломков костей куда больше, чем чернозема. И помимо разного рода загрязненности присутствует нечто неосязаемое, будто сама смерть витает, незаметно вытягивая из всего, что попадает в ее зону действия, тепло. Зимой здесь почти не бывает настоящих морозов, но даже при малом очень некомфортно. К тому же в этом году почему-то заметно запаздывает весна – в этом проклятом краю она уже, как минимум, неделю назад должна была всерьез взяться за работу.

Некогда обычный мусоровоз, предназначенный, чтобы вывозить отбросы из самых труднодоступных уголков городских клоак, а ныне разведывательная машина, передал доклад о встреченном препятствии. На пути оказалась цепь озер, подходы к ним были заболочены. Мороз, конечно, сковал грязь льдом, но корка слишком тонка, чтобы удержать вес бронированных машин, и поэтому курс пришлось подкорректировать к востоку.

Лереида доклад выслушал, но до сознания его смысл не дошел, как, впрочем, и смысл большинства других докладов. Слишком много у него неотложных и требующих концентрации внимания дел, чтобы думать о пустой рутине.

В данный момент Лереида был занят ногтями. Их покраска не требовала личного мастерства, в отличие от так и не решенной проблемы ношения обуви с радикально высокими каблуками. Знай себе суй пальцы в прихваченную вместе с другими незаменимыми вещами косметическую машинку и любуйся полученным результатом. Можно задавать цвет и рисунок самостоятельно, можно отдаваться на волю выбора автоматики. Лереида предпочитал последнее – напрягать голову лишний раз он не любил.

Слизняки, некогда населявшие этот город, подняли бы его на смех. Не в глаза, конечно, а шептались бы за его спиной. «Представляете, вместо того чтобы пойти к достойному бодихудожнику, он доверил свои ногти мини-дрону. Ну да, чего еще ждать от человека с таким крошечным ри. Мало того, что вульгарнейшим образом любит мазать себя краской, так еще и машине это доверяет. Бедолага». Сами они бедолаги. И тупицы. Дроны для того и созданы, чтобы работать вместо человека. Ногти красить – тоже работа, так почему бы не доверить ее автоматике? К ней не придется записываться в длинную очередь, как к модному бодихудожнику. Она не совершает ошибок, у нее не бывает перерывов и дней отдыха. И не станет морщить нос, как этот сноб от искусства для быдла, отказываясь работать с телом, хозяин которого не набрал высокий уровень ри. А то, что автоматика, мол, душу не вкладывает и нет в ее произведениях даже толики таланта, а лишь голое ремесло, так это предрассудки все того же оболваненного быдла. Верят во всю чушь, выдаваемую экранами. Косметическая машинка делает свое дело ничуть не хуже бодихудожников, стилистов и визажистов.