Распутья. Добрые соседи - Оксана Панкеева

— Интересно… — задумалась Кира. — В этот раз тоже случилось нечто подобное?.. То есть это опять какой-то идиот забрался в усыпальницу и решил подудеть или причина была мистического характера?

— Не знаю, — мрачно ухмыльнулся Кантор. — Но точно уверен, какой будет официальная версия.

— Разумеется, — ничуть не смутилась королева. — Если выгодная версия сама напрашивается, зачем ею пренебрегать? В последний раз звук этого рога слышали всего два десятка лет назад, старые слуги тоже должны его помнить. Тут и слухи запускать не потребуется, сами поползут. Единственное, что нужно, — не опровергать их. — Она помолчала, затем негромко, словно кто-то мог подслушать, добавила: — Шеллар именно так и поступил бы.

— Не сомневаюсь. — Кантор кое-как пригладил пятерней растрепавшиеся во сне волосы и поднялся. — Схожу навещу наших героев. Здесь я все равно больше не нужен, пока патроны не подвезут.

Сначала Макс хотел провести сеанс наедине с Морриган, единственной, кто поймет все правильно и не станет мешать, что бы ни случилось, но надоедливый эльф опять вмешался — кротко моргая своими дивными глазами, попросил, чтобы его не лишали возможности присутствовать. Никто не смог отказать, точь-в-точь как это обычно бывало с Орландо. Почтенный мэтр Ушеб тоже попросил разрешения приобщиться к новым знаниям, безукоризненно вежливо и даже без единого непристойного слова. За ним и прочие мэтры возжелали присутствовать, да еще и куфти любопытствующие понабежали, а достаточно большого помещения, чтобы всех вместить, не нашлось, потому что из Дома Совета их поперли… Ну, то есть старейшины слезно попросили хотя бы кровью его не заляпывать…

В результате свой последний подвиг самоотверженному герою предстояло совершить почти что на помойке — ну, если точнее, то у болота. На том самом месте, где мстительный мэтр Кайден когда-то пытался соблазнить Шеллара веревкой и деревом, а чуть позже сражался с комарами наместник Чань.

Макс то и дело ловил себя на странном ощущении, что воспринимает происходящее как не совсем реальное. Будто все это происходит не на самом деле. Или на самом деле, но не с ним. Видимо, сознание не успело еще воспринять и переварить скоропалительное решение умереть и защищалось как могло.

— Удачи, — тихо пожелал Ален.

Морриган молча сложила пальцы от сглаза — на всякий случай, а вдруг мысленно тоже можно…

Эльф и мумия почему-то подошли вплотную и встали по бокам.

— Отойдите, — хмуро бросил Макс.

— Не обращайте внимания, — извиняющимся тоном попросил Феандилль. — Мэтр Ушеб хотел подробнее рассмотреть этот не известный ему ритуал. Мы просто постоим, мешать не будем.

— Поклянитесь, — подозрительно сощурился Макс. Не хватало, чтобы этот ненормальный праведник додумался испортить ему все, пытаясь спасти!

— Клянусь Создателем, мы не помешаем вам узнать все, что вы хотели.

Макс сгреб за шею обреченную курицу и поднял нож. Никакой торжественности момента он по-прежнему не ощущал. А может, так и должно быть? Вот так, буднично и деловито, — брызги крови на покрывале, мелькание ножа, знакомые, как азбука, куриные потроха, заученные до автоматизма слова, сто раз пережитое пронзительное ощущение падения…

Скаррон действительно никуда не делся — примчался на зов, как самый обычный покойник. Или, напротив, мог бы уклониться, но жажда поквитаться хоть с кем-нибудь из врагов оказалась сильнее…

Он стоял с той стороны, такой же бесстыдно голый, каким его нашли, даже без украшений — наверное, каким был в момент смерти, и смотрел через невидимую грань с затаенной надеждой. «Войди же, войди, дай мне тебя достать!» — умоляли его глаза.

Макс подошел ближе.

— Ну что, сам скажешь, как защищаться от излучателей, или мне все же войти? — произнес он, внимательно следя за противником. Не потому, что надеялся услышать ответ, — чтобы вызнать нужные сведения, их сначала требовалось вытащить наверх. Надо, чтобы источник об этом думал.

— Входи, — пригласил тот. — Входи, и все узнаешь.

— Конечно, узнаю, — спокойно согласился Макс. — Ты же не сможешь не думать об этом, верно? Ты знаешь, что мне нужно, — защита от излучателей и филактерий Нимшаста. И ты будешь изо всех сил стараться не думать о них.

— Я ничего тебе не скажу, — снисходительно усмехнулся некромант.

— Правда? А что именно ты мне не скажешь?

Бывший Повелитель злорадно оскалился.

— Ты не прочтешь мои мысли оттуда. Тебе придется войти.

— А ты уже думаешь? — с живейшим интересом уточнил Макс.

— Какая разница? Ты все равно не войдешь.

— Войду, если хочешь. Как только ты представишь себе то, что мне нужно.

Еще некоторое время они препирались, обмениваясь шпильками и подначивая друг друга. Сколько именно — трудно было сказать, течение времени здесь либо не чувствовалось, либо сильно искажалось. К тому же большая часть внимания уходила на поддержание должного сосредоточения и анализ поведения противника.

Вскоре Скаррон начал нервничать, его раздражение становилось все заметнее, а контроль над собой — все слабее. И когда он окончательно потерял самообладание, Макс резко, без предупреждения шагнул вперед, торопясь слиться с полупризрачной фигурой по ту сторону.

Ледяной холод сковал его в первые же секунды контакта, тело мгновенно отказалось повиноваться, но он не стал отвлекаться на ерунду. Сознание, еще живое и неподвластное смертному оцепенению, ринулось вперед и ворвалось в хоровод чужих воспоминаний, образов и мыслей. Нужный образ он нашел сразу — наверное, очень уж старательно пытался его враг не думать об этом проклятом ритуале. Запомнить увиденное и понятое заняло какой-то десяток секунд, и за это время неумолимая хватка холода добралась до сердца и легких. «Наверное, так умирают, когда тонут», — невольно подумал Макс и тут же оборвал лишние, ненужные мысли, отвлекающие от главного. Он еще жив и будет жив еще хотя бы минуту, нужно срочно найти… Запомнить будет легко…

Из последних сил борясь с мучительным удушьем, он словно сквозь слой зеленого желе с трудом рассмотрел место и отметил название. Затем что-то холодное и склизкое залепило глаза и набилось в нос, и больше он уже ничего не видел.

«Получилось?» — тревожно шепнул голос в глубине сознания, уже распадающегося под напором подступающей смерти.

«Да, — зачем-то ответил Макс, хотя это было уже никому не нужно. И добавил, словно сам себе в утешение: — Это будет недолго…»

Удушливая зелень вдруг вспыхнула красным, огненные разводы поплыли перед глазами, опять обретшими способность видеть. Или это зрительные центры мозга решили умереть красиво…

В следующий миг безумная вспышка боли пронзила сердце, и беззвучный крик увяз в горле, забитом зеленой жижей. А потом… потом сверху потек жидкий огонь. Он обжигал, как настоящий, и это было невыносимо больно, но в его объятиях плавилась и утекала мерзкая зелень и отступало леденящее дыхание смерти. Через несколько мгновений Рельмо смог сделать первый судорожный вдох, после чего с минуту стоял на коленях, надрывно выкашливая остатки зеленой слизи — скорее воображаемые, но организм ведь просто так не убедишь…