Волчье логово - Дэвид Геммел

Цу Чао заговорил со священником, как с братом по духу, и тот пообещал доставить кристалл в Гульготир. Чародей знал, что он говорит чистую правду. Стараясь скрыть от Экодаса свое торжество, он вернулся во дворец.

Нездешний мертв, кристалл принадлежит ему, Цу Чао, и через несколько мгновений души двух владык будут отданы Шемаку.

И сын сапожника станет Властелином Мира!

Готиры отступили снова. Ряды защитников поредели, оставшиеся в живых были измотаны. Дардалион остановился над телом толстого Мерлона. Монах погиб в воротах, бросившись в гущу солдат, лезущих сквозь сломанную решетку. Орса-хан с двумя десятками надиров бросился ему на подмогу, и вместе они отбили врага — но окровавленный Мерлон остался лежать на земле.

Через несколько мгновений он умер. Дардалион опустился рядом с ним на колени.

— Ты был хорошим человеком, друг мой. Да примет тебя Исток.

Краем глаза он увидел Ангела — тот вышел из замка, неся тело Сенты. Дардалион со вздохом встал. Следом показались Мириэль и маленький мальчик. Дардалион двинулся им навстречу. Ангел положил тело друга на землю, а мальчик, испугавшись воина в серебряных доспехах, шмыгнул обратно в замок.

— Где Экодас? спросил, помолчав, Дардалион.

— Он жив. Кристалл разбит.

— Слава Истоку! Я не верил до конца, что даже Экодас окажется достаточно силен.

Мириэль хотела сказать что-то, но Ангел прервал ее.

— В этой вещи заключалось великое Зло.

Экодас показался на пороге, щурясь на меркнущий дневной свет. Дардалион подбежал к нему.

— Ты сделал это, сын мой! Я горжусь тобой. — Он хотел обнять Экодаса, но тот оттолкнул его.

— Я ничего не сделал — и из-за моего бездействия погиб человек. Оставь меня, Дардалион, — прошептал Экодас и, шатаясь, пошел прочь.

— Расскажи мне все, — сказал настоятель, глядя на Мириэль.

Она вздохнула и повела рассказ о сражении с чудовищем и о смерти Сенты. Голос ее звучал тихо и безжизненно, глаза смотрели вдаль. Дардалион чувствовал ее боль и ее горе.

— Мне очень жаль, дитя мое. Бесконечно жаль.

— Что ж, на войне люди всегда гибнут, — сказала она и, как во сне, пошла через двор.

Ангел накрыл Сенту своим плащом и встал.

— Я с удовольствием убил бы Кеса-хана, — процедил он.

— Этим ничего не поправишь. Ступай за Мириэль. Она сейчас сама не своя — как бы не случилось худого.

— Пока я жив, с ней ничего не случится. Но скажи мне, настоятель, к чему все это? Зачем нужна была его смерть? Сделай милость, скажи мне, что все это было не зря, — и я не желаю ничего слышать о твоем Собирателе.

— Я не могу ответить тебе. Ни один человек не знает, как завершится его путь и к чему приведут его действия. Но кое-что я тебе скажу — и надеюсь, что ты сохранишь это в тайне и не скажешь ни единой живой душе. Смотри — вот она сидит на стене. Что ты видишь?

Ангел взглянул на Мириэль в зареве заката.

— Прекрасную женщину, твердую — и в то же время хрупкую, сильную — но любящую. Что еще, по-твоему, я должен видеть?

— То, что вижу я. Молодую женщину, несущую в себе семя будущего величия. Она уже растет в ней — крошечная искорка жизни, рожденная от любви. И если мы выживем здесь, эта искра в один прекрасный день вспыхнет пламенем. — Так она беременна…

— Да. Сыном Сенты.

— Он так и не узнал об этом, — сказал Ангел, глядя на покрытое плащом тело.

— Зато ты знаешь, Ангел. Ты знаешь, что ей есть ради чего жить. Но она нуждается в помощи. Не многие мужчины способны обременить себя чужим ребенком.

— Меня это не пугает, настоятель. Я люблю ее.

— Так ступай же к ней, сын мой. Посиди с ней. Раздели ее горе.

Ангел кивнул и ушел. Дардалион направился в замок. Мальчик сидел в зале за столом, разглядывая свои руки. Дардалион, сев напротив, улыбнулся ему, и мальчик вернул улыбку.

Сверху спустился Кеса-хан и подошел к Дардалиону.

— Я видел ее на стене, — сказал шаман. — Я счастлив, что она осталась жива.

— Но ее возлюбленный погиб.

— Эка важность, — махнул рукой шаман. Дардалион сдержал гневный ответ.

— Я должен что-то сказать тебе, Кеса-хан, — сказал он, пристально глядя на черноглазого мальчика.

— Да?

— Тот молодой вождь, который женится на дочери Шиа…

— Ты знаешь, где его найти?

— Вот он, перед тобой.

— Кто? Этот глухонемой пащенок?

— Клянусь всем святым, шаман, ты поистине достоин презрения! — загремел Дардалион. — Он оглох младенцем, из-за болезни, а лишившись слуха, и говорить не мог научиться. Экодас вылечил его. Все, что ему теперь нужно, — это время, терпение и то, на что ты вряд ли способен: любовь! — С этими словами Дардалион повернулся и вышел из замка.

Вишна встретил его во дворе.

— Они опять строятся, чтобы идти в атаку. Нам придется попотеть, чтобы сдержать их.

Нездешний, сидя на крыше, смотрел, как суетится народ вокруг сброшенного вниз тела. Часовой чуть было не застал его врасплох — но пока он вытягивал меч, черный метательный нож, вонзившись ему в горло, пресек все дальнейшие попытки, а заодно и жизнь. Нездешний быстро снял с него одежду, надев на убитого собственные штаны и камзол.

Покойник был чуть пониже Нездешнего, и его штаны оказались немного коротковаты, зато черный панцирь и шлем с забралом пришлись впору. Длинные, до колен, сапоги, скрыли изъян в одежде. Они жали, но мягкая кожа сделала это обстоятельство сносным.

Выглянув через парапет, Нездешний увидел часовых на дворе. Он вынул меч убитого и закричал:

— Он тут! На крыше! — Невидимый снизу, он стукнул своим клинком о чужой так, что эхо пошло по всему двору, и трижды ударил мечом по лицу мертвеца, обезобразив его до неузнаваемости. Потом подтащил труп к краю крыши и сбросил его вниз.

Он выждал несколько минут и видел, как солдаты внесли тело во дворец. Потом надел шлем, опустил забрало, прихватил вторую веревку и перебежал к заднему краю. Нагнувшись, он осмотрел окна внизу. Согласно сведениям, добытым Мадзе Чау, где-то в углу должна быть лестница, ведущая вниз.

Захлестнув веревку за верхушку колонны, он спустился вниз мимо двух окон и остановился у третьего Окно было открыто, свет внутри не горел. Перекинув ногу через подоконник. Нездешний проник в комнату. Это была спальня с узкой кроватью без одеял и простыней — наверное, для гостей. Спрятав заряженный арбалет под черным плащом убитого. Нездешний вышел в коридор. Лестница была направо, и он двинулся к ней. Он услышал шаги на ступеньках, но не остановился. Навстречу ему поднимались двое рыцарей.