Волчье логово - Дэвид Геммел

Исполинский кулак отшвырнул его на пол, заставив выронить меч. Мириэль, увернувшись от хватающих пальцев, перекатилась и вскочила на ноги. Сента, попытавшись встать, почувствовал режущую боль в боку и понял, что несколько ребер сломаны.

— Экодас! Ради всего святого, помоги нам!

Экодас стоял на коленях в золотой комнате, держа в руках кристалл, и мыслями был далеко. Все двери его разума раскрылись, и шум, доносившийся из смежной комнаты, утратил всякое значение. Вся его жизнь разворачивалась перед ним — жизнь, потраченная зря, полная глупых страхов. Священные стены храма теперь представлялись ему унылой тюрьмой, скрывавшей от него радости жизни. Он вглядывался в грани кристалла, видя свое повторенное стократ отражение, и чувствовал, как растет, набираясь сил, его душа в утлой телесной оболочке.

В один и тот же миг он видел не только бой, идущий там, за дверью, но и смертную битву на стенах крепости. Кроме того, он увидел Нездешнего, крадущегося по темным коридорам дворца Цу Чао. Экодас засмеялся. Какое ему дело до всего этого? Он увидел Шиа рядом с высоким Орса-ханом и дыру в решетке ворот, сквозь которую лезли готиры. “Бессмысленно”, — подумал он, ощутив легкое раздражение оттого, что не сможет уже насладиться ее телом, — обострившаяся память хорошо передавала запах ее кожи и волос.

— Экодас! Ради всего святого, помоги нам!

Ради всего святого? Какая забавная мысль. Исток, как и храм, создан людьми, чтобы держать в заточении душу, чтобы помешать сильным наслаждаться тем, что дает власть. “Хорошо, что я освободился от всего этого вздора”, — подумал он.

Дардалион сказал, что в кристалле содержится Зло. Экая чушь. Кристалл прекрасен, совершенен. Да и что такое Зло? Слабые люди именуют так силу, которую им не дано постичь и которой они не способны управлять.

— Теперь ты понимаешь, — прошептал в голове чей-то голос. Экодас закрыл глаза и увидел Цу Чао, сидящего за столом в маленьком кабинете.

— Да, понимаю, — ответил Экодас.

— Принеси кристалл мне, и мы познаем бесконечную власть и бездну наслаждений.

— А почему бы мне не оставить его себе?

Цу Чао засмеялся.

— Братство уже готово взять власть в свои руки, Экодас. Даже с кристаллом тебе понадобятся годы, чтобы добиться того же.

— Да, это правда. Ладно, будь по-твоему.

— Вот и хорошо. А теперь покажи мне битву, брат мой.

Экодас с кристаллом в руках подошел к порогу. Мириэль снова увернулась от чудовища, а Сента, зажимая рукой ребра, с кинжалом ковылял к ним.

Глупец. Это все равно, что пытаться убить кота иголкой.

Сента вонзил кинжал в бок чудовища. Оно мощным кулаком стукнуло человека по шее, и он беззвучно повалился на пол. Видя это, Мириэль испустила полный ярости вопль и ткнула мечом в одну из разинутых пастей, направляя его вверх, в мозг. Экодас хмыкнул. Он знал, что никакого мозга там нет. Мозг чудовища, если этот орган можно назвать мозгом, помещается между головами, в громадном горбе на загривке.

Чудовище схватило Мириэль и подняло ее в воздух. Экодас смотрел, любопытствуя, что будет дальше: разорвет оно ее на части или просто откусит ей голову?

— Оно в полной растерянности, — сказал Цу Чао. — Часть его все еще остается Бодаленом. Он узнал эту девушку — ведь она сестра-близнец той, кого он по нечаянности убил. Смотри, оно колеблется! Чувствуешь, как поднимается гнев в душах тех, кто принадлежал когда-то к Братству?

— Да, я чувствую. Голод, желание, оторопь. Забавно, правда?

Позади показалась чья-то фигура.

— Новая забава, — шепнул Цу Чао. — К сожалению, я не могу больше поддерживать с тобой связь и должен буду пропустить неизбежный исход. Ты покажешь мне в Гульготире, чем все кончилось.

Чародей покинул Экодаса, и молодой монах снова сосредоточил свое внимание на гладиаторе, вошедшем в зал.

"Напрасно ты пришел, — подумал он. — Ты слишком устал для таких приключений”.

Ангел, еще издали заслышавший крики, вбежал в зал со всех ног. Он сразу увидел бесчувственного Сенту и схватившее Мириэль чудовище.

Держа меч, как кинжал, Ангел ринулся вперед и вскочил на железный стол, а с него — на вздутую спину чудовища. Стоя на коленях, он вогнал меч в мякоть, надавив на него всей своей тяжестью. Чудовище встало на дыбы, и Ангел отлетел прочь. По-прежнему сжимая в руке Мириэль, оно обернулось к Ангелу. Старый гладиатор, пошатываясь, поднялся на ноги.

Маленький мальчик выскочил вперед и ткнул в чудище горящим факелом. Одна из рук метнулась” к нему, но мальчик ловко увернулся. Светлые глаза Ангела вспыхнули яростным огнем. Чудовище ринулось на него, Он не побежал. Он попытался достать меч Сенты, по-прежнему торчащий из брюха. Здоровенные пальцы вцепились ему в плечо в тот самый миг, когда рука его сомкнулась вокруг рукояти. Чудовище подняло Ангела в воздух, тем самым высвободив меч. Из брюха хлынула кровь, а человек с размаху рубанул по одной из голов, раскроив череп.

Чудовище, одолеваемое болью, выронило Мириэль. Ангел ударил еще раз. И еще. Другая ручища. ухватила его за ногу и потащила в пасть, к длинным, как сабли, клыкам.

Мириэль, обернувшись, увидела Экодаса. Он с кристаллом в руках стоял в дверях, наблюдая за происходящим. Подбежав к нему, она выхватила его меч из ножен и снова бросилась в бой.

— Между плеч, — светским тоном молвил. Экодас. — Мозг помещается там. Видишь горб?

Держа широкий меч обеими руками, Мириэль ударила чудище по ноге чуть выше колена. Хлынула кровь, чудище пошатнулось и отпустило ногу Ангела. Гладиатор тут же рубанул по держащей его другой руке. Гигантские пальцы разжались, и он упал на пол. Из обоих голов и многочисленных ран на теле чудовища хлестала кровь, но оно не уступало.

Мириэль, видя, что Ангел пятится, поняла, что он пытается отвлечь чудовище от нее. Теперь и она ощутила на себе власть кристалла — ее Дар окреп, и она преисполнилась ярости. Она чувствовала все, что исходит от чудовища, — смятение, голод и гнев. Но один образ выделялся из множества других. Мириэль видела Криллу, бегущую через лес, и высокого широкоплечего мужчину, преследующего ее.

Бодален!

Она все поняла. В этой отвратительной твари заключен человек, убивший ее сестру.

Ручища потянулась к ней — она отбежала влево, высоко подпрыгнула и ударила ногами по коленному суставу. Использовав его как подножку, она взлетела на спину. Снова увернувшись от шарящей руки, Мириэль с отвесно поднятым мечом стала между плеч чудовища.

— Умри! — вскричала она и вонзила меч в горб. Проткнув кожу, меч с большой быстротой устремился вниз — там не было неподатливых мускулов, и мозги брызнули наружу, точно мякоть лопнувшей дыни.

Чудовище в последний раз взвилось на дыбы, скинуло Мириэль, пошатнулось и рухнуло.