В конце времен - Дмитрий Мансуров

— Учти, ты сам напросился, — ответил Кащей. — Меня зовут Рыныч, Змейго Рыныч! Я — агент СОБ, широко известной в узких кругах секретной организации, занимающейся наведением порядка на подчиненной территории!

— По простому говоря, — усмехнулся Люциан, которому аббревиатура СОБ не сказала ровным счетом ничего, — ты — представитель уборщиков и дворников, каждое утро сметающих набравшийся за прошлый день мусор?

— Людской мусор, — уточнил Кащей, — вроде вас. Кто первый желает попасть в корзину, господа?

— Я сейчас в него выстрелю! — прорычал кто-то из всадников.

— Погоди, Мартиньяк, — остановил его Люциан. — Сначала я их морально растопчу, разорву и придушу, а потом стреляй, пока стрелы не закончатся, я разрешаю!

— Слышишь, Змейго, а как звать твоих помощников по ремеслу, а? Пусть они тоже назовутся! А то как-то не резон болтать с одним дворником и кучей шавок вокруг него. Имена, господа! Я должен знать, что написать на ваших могилках!

— Ты по себе-то не суди! — воскликнул советник. — Сам-то назвался, а других не упомянул. Или у вас на всех одно имя для удобства? Пока всех поименно запомнишь, сто лет пройдет, а так скомандовал: «Люциан, вперед!», и всем ясно, что обратились именно к нему. Давай, каждого представь, да по имени-отчеству называй, потому что культурные люди обращаются к собеседнику только так и никак иначе!

— Размечтался, добрый… э-э-э… — запнулся Люциан, — ты, кажись, уже не молодец, но еще и не старец! Кто ты есть, среднее звено? Старчемолодец, или молодостарец?

— Я, Ларриан — человек в полном расцвете сил! — ответил советник. — А вот ты у нас кто по возрасту?

— Он — из поздних тепличных сортов! — встрял царевич. — Видишь, в тепле держит голову, думает, там умные мысли вырастут.

— Дайте мне лук! — потребовал Люциан.

— А как же моральное убийство? — удивился Мартиньяк. — Уже состоялось?

— В какой-то мере! — прорычал Люциан, не уточняя, кто кого. — Но этого юнца я хочу убить сначала по-настоящему и уже потом добить морально! С молодежью по-другому никак. Она моральные убийства не признает, до нее просто не доходит, что это — смертельное оскорбление, а не простой обмен нелюбезностями.

— Ну ладно, — сказал царевич, — вы пока между собой договоритесь, что пойдет первым номером в программе нашего уничтожения, а что вторым. А мы вечерком заглянем и спросим, как успехи?

— Куда это ты намылился? — Люциан прицелился в него из переданного Мартиньяком лука.

— Как куда? — удивился царевич. — Молодое поколение, между прочим, хорошо воспитано и прекрасно понимает, что когда разговаривают старшие, то лучше не мешать. И вообще, уйти подальше, дабы не смущать своим любопытством и глупыми вопросами.

— Никуда вы отсюда не уйдете! — резко сказал Люциан.

Советник удрученно покачал головой и сказал:

— Не люблю, когда говорят банальности.

— Это не банальность, это сказка на ночь, — ответил Доминик.

— Рановато еще для сказок на ночь!

— Как сказать, — заметил советник. — Некоторые сказочники начинают издалека. Так сказать, подготавливают слушателя к будущим историям, приближают атмосферу, чтобы сказка не особенно отличалась от были. Скажем, рассказывают страшную сказку о злых разбойниках как почти реальный случай из жизни, историю реального человека, попавшего в похожую ситуацию. Или там, если надо кого из слушателей женить, так целый год будут рассказывать сказки о хорошей жизни женатых людей. А потом человек поймет, что всё совсем не так, но будет поздно.

— Предлагаешь мне остаться навеки холостым?

— Парень, ты только скажи, — сказал Люциан, поправляя лук, — так я тебя мигом избавлю от будущей жены. Точнее, твою будущую жену от тебя. Но ты в любом случае останешься холостым, это я гарантирую.

— Нет, это я так, к слову, — заметил Ларриан. — Ты сам сюда помчался, сам отсюда и уедешь.

— Но сам-то ты женат!

— А меня никто не предупреждал!

— И что теперь?

— Теперь? — удивился советник. — Теперь поздно об этом думать!

— Никак не пойму, что они тут за клоунаду развели, — пробурчал себе под нос Люциан. — Слышь, юноша, так я в тебя стреляю?

— Я против!

— Тогда выходите оттуда! — вскипел Люциан. — А не то велю поджечь этот дом, и вы сгорите там, как рождественские свечки.

— Могу я высказать свое мнение? — Кащей пробился к окну, оставив советника слева, а Доминика справа, и прокричал: — Люциан, а какого черта мы тебе вообще сдались? Мы тут сидим, никого не трогаем, спасаем свои жизни от стаи то ли волков, то ли коршунов — никак не могу понять до сих пор, кто они на самом деле и кем притворяются, и тут налетаете вы и с ходу ломаете нам весь праздник! Вам делать больше нечего? Идите и охотьтесь где-нибудь в другом месте, и не на людей, а на кого-нибудь другого!

— На кого-нибудь другого не получится! — крикнул в ответ Люциан. — Другие давным-давно пойманы и съедены!

— Не мои проблемы!

— Мне нужен сундук! — рявкнул Люциан. — Отдадите его, и я подумаю над тем, стоит сохранять вам жизнь или не стоит?

— Змейго, — сказал царевич, повернув голову к Кащею, — этот сундук уже стоит мне поперек горла!

— Достань его оттуда, — посоветовал Кащей, — и мы швырнем его этим искателям сокровищ.

— Знал бы, что такая ерунда начнется, заранее изготовил бы с полсотни неоткрывающихся сундуков и возил бы их за собой по белу свету! — Ларриан сел на стул и попытался прислониться к спинке. Стул опасно заскрипел и зашатался. Советник мгновенно выпрямил спину и застыл, боясь, что стул окажется слишком хлипким и развалится под его весом. — Час от часу не легче!

— Я поджигаю! — прокричал Люциан. — Считаю до трех, и если на счет три из окна не вылетит сундук, то в окна влетят сорок зажженных стрел!

— Если вы не уберетесь отсюда, пока я не досчитаю до трех, — заявил Кащей, — то вы останетесь здесь на веки вечные!

— Рыныч, говори честно, облегчи душу перед смертью: где сундук?

— Какой сундук? — Кащей прицелился в землю перед солдатами. Те не теряли времени даром и уже поджигали стрелы, обмотанные горючей паклей. В былое мирное и ночное время это напомнило бы концерт популярной группы и мириады огоньков из зажигалок.

— Тот, который украл у графа подлец и приличная сволочь Марк!

— Извини, я не расслышал, — усмехнулся Кащей, — приличная или неприличная?

— Разносторонняя!

— А с чего ты взял, что он у меня?

— Потому что мне сказали о том, что он в сопровождении двух путников приехал сюда буквально на днях, и вас как раз трое!

— Так вы теперь охотитесь за всеми, кто соображает на троих в старых и заброшенных домах? — язвительно сказал Кащей. — Кстати, а нельзя ли поподробнее о том, когда именно они сюда прибыли? Видишь ли, они успели отсюда уйти, и мне тоже интересно…