Барьер Сантароги - Фрэнк Герберт

— А как насчет остальной части дневника? — спросил следователь. — Вы просмотрели его?

— К сожалению, нет. Миссис Селадор, исполняя последнюю волю покойного, сожгла его. По ее словам, там находились данные из медицинской практики доктора Селадора, носившие конфиденциальный характер. Она сохранила только эту страницу и передала ее нам… — Гаррити пожал плечами.

— Боюсь, что единственного человека, способного помочь нам разобраться в этих записях, уже нет в живых, — заметил следователь. — Но в таком случае этот дневник представляет собой записи с данными, касающимися психиатрической практики доктора Селадора. Возможно, запись, предъявленная на этом судебном заседании, вполне может иметь и более простое толкование. Слово «опасный» может иметь множество значений в различных контекстах. Возможно даже, что объяснение, которое дал нам доктор Десейн, является правильным.

Гаррити кивнул.

— У вас есть еще вопросы? — спросил следователь.

— Да. Еще один, — Гаррити бросил на Десейна неуверенный, какой-то странный взгляд. — Ваши отношения с доктором Селадором носили дружеский характер?

Десейн проглотил комок в горле.

— Он был… моим учителем… моим другом. Можете спросить это у любого преподавателя в Беркли.

В отсутствующем взгляде Гаррити появилось разочарование.

«Он знает, — решил Десейн. — Интересно, что же известно Гаррити?» Да тут и знать было нечего. Просто несчастный случай. Возможно, он знал о подозрениях, которые Селадор питал к Сантароге. Но ведь это идиотизм… если только Гаррити не был еще одним исследователем, который лез не в свое дело.

Десейн почувствовал, как его взгляд затуманивается и вместо лица Гаррити проступает череп мертвеца. Когда Гаррити встряхнул головой, пряча в портфель страницу из дневника Селадора, мираж исчез. Печальная улыбка появилась на лице Гаррити. Он посмотрел на следователя и пожал плечами.

— Вас что-то развеселило, мистер Гаррити? — поинтересовался Кос.

Улыбка пропала.

— Нет, сэр… Просто иногда в голову приходят забавные мысли. По всей видимости, я позволил несчастной вдове мистера Селадора направить меня по ложному следу.

Следователь Гаррити сел на свое место, сказав:

— Больше у меня нет вопросов.

Вдруг Десейна озарило: Гаррити испугался собственных мыслей! Он подозревает, что здесь, в Сантароге, готовится какой-то невероятный заговор. Но эта мысль показалась ему слишком фантастической — отсюда и эта улыбка.

Судебное заседание близилось к завершению. Местный следователь коротко перечислил выявленные факты, зачитал протокол вскрытия, выводы патологоанатомов и заключение экспертизы: «…обширные травмы головы, внутренние повреждения различных органов тела; смерть наступила мгновенно». Потом сообщил, что о дате проведения формального следствия будет объявлено дополнительно. «Желает ли мистер Гаррити присутствовать?» Мистер Гаррити ответил отрицательно.

И тогда Десейн понял, что все это представление было устроено специально для Гаррити, чтобы успокоить его разум. Десейн вспомнил фразы, которыми обменялись Паже и Гаррити, и сейчас все это сложилось в цельную картину. Ведь они учились в одной школе — во внешнем мире! Конечно же, Ларри и Билл — старые друзья. Никто не будет подозревать старых друзей в заговоре. Вполне понятно.

Итак, суд установил: смерть в результате несчастного случая.

Гаррити пожал руки местному следователю Косу, потом Паже. Может, Паже приедет на встречу старых школьных друзей? Если позволит время… но Гаррити, несомненно, известно, насколько загружен работой врач в подобной местности. Гаррити все понимает.

— Случившееся так ужасно, — сказал Гаррити.

Паже вздохнул.

— Да, это ужасная трагедия.

В дверях, ведущих в фойе, Гаррити остановился — в коридоре и без того уже толпилось несколько человек, дожидаясь прибытия лифта и тихо о чем-то переговариваясь. Он повернулся, и Десейну показалось, что его лицо приняло задумчивое и вместе с тем раздраженное выражение.

В это мгновение Паже нагнулся к Десейну, закрывая ему обзор.

— Наверное, это заседание утомило вас. Вам надо немного отдохнуть, — сказал Паже. — Дженни придет сюда с минуты на минуту, но я не хочу, чтобы она задержалась здесь надолго.

После этого Паже отошел в сторону.

Дверь в опустевшее фойе оставалась приоткрытой.

— Вы меня поняли? — спросил Паже.

— Да… Сейчас придет Дженни.

«Что же было в глазах Гаррити?» — подумал Десейн. Возможно, таким взглядом черный дикарь из Африки взирает на ослепительно сияющий город белых людей. Странный… разгневанный… и разочарованный человек. Если Мейер Дэвидсон и его команда выбрали Гаррити в качестве нового исследователя, то он к тому же еще и опасен. Он может стать тем мостом, через который рано или поздно необходимо перейти. А там, в огромном мире, с любым человеком может произойти все, что угодно. Десейн чувствовал: Сантарога готовится к завоеванию этого мира.

«Вот потому-то меня и выбрали, — подумал он. — И Бурдо… и остальных… кем бы они ни были. Лучшая защита — это нападение».

От этой тревожной мысли его затрясло.

«Почему я дрожу?» — спросил себя Десейн.

Он попытался избавиться от этой беспокойной мысли, но безуспешно. Эта тревога имела короткий, не представляющий особого значения характер — так, секундная рябь на поверхности озера, которое с каждой минутой становится все спокойнее и спокойнее. Десейн позволил этой картине спокойных зеленых вод заполнить все его сознание. И тут он понял, что остался в палате наедине с Дженни.

Теперь он ощущал спокойствие во всем облике любимой: в ее голубых глазах, уголках рта, сложившихся в улыбку, которой она приветствовала его. Дженни была одета в оранжевое платье, темные волосы перехвачены оранжевой лентой.

Она положила на тумбочку у изголовья кровати какой-то пакет, потом наклонилась и поцеловала его теплыми губами, передававшими глубокое ощущение мира и спокойствия. Затем она отстранилась от Десейна и, не выпуская его руку, села рядом.

Десейну показалось, что никогда она не выглядела более красивой.

— Дядя Ларри говорит, что ты должен отдохнуть вторую половину сегодняшнего дня, но я могу забрать тебя из клиники в субботу, — сказала девушка.

Десейн вытянул руку и провел ею по ее волосам — шелковистым и гладким.

— Почему бы нам не пожениться в воскресенье? — спросил он.

— О, дорогой…

Она снова поцеловала его, потом отодвинулась, вдруг показавшись Десейну чопорной.

— Сегодня я больше не буду тебя целовать — мы не хотим, чтобы ты совсем лишился сил. — Десейн заметил ямочку на ее щеке. — Ты ведь хочешь полностью восстановиться к воскресенью, когда тебе понадобится много сил?