Ненавижу колдунов! - Андрей Денисенко

– Да уж, постарались Повелители свою родословную припрятать! Небось от селений общинников камня на камне не оставили. А над склепами и вовсе свалку устроили.

Книжник вздохнул.

– Я ведь еще самого главного не сказал, Рист. Про веру их особую. В общем… они в загробную жизнь верят. И всю обычную, нормальную жизнь этому посвящают, готовятся умереть.

– Очень оригинально. Насчет загробной жизни и наслаждений на небесах.

– Рист, ты не понял, – голос Книжника задрожал, – про загробную жизнь. Они считали, что когда человек умирает, смерть стирает все его злые дела и помыслы, и человек становится чистым и светлым… если его оживить.

В моей груди кольнуло нехорошее предчувствие.

– И что… многих они оживляли?

– С помощью тайной магии и молитв жрецы Не Помнящих Зла превращали всех умерших членов общины в зомби. И хоронили в огромных подземных склепах. Считалось, что мертвые встанут в назначенный час. И будут они чисты помыслами, и забудут они зло… потому что у них останется только одно чувство – голод!

Я вздрогнул.

– Плохо ты как-то рассказываешь, Дартч. И сказки твои страшные.

Книжник шевельнулся в полумраке, пожал плечами.

– Я тоже думал, что это сказки, Рист. Пока мы сюда не провалились. Это их склеп. Видишь, там, в углу, темный провал? Это наверняка проход в другие залы. Там тоже могилы. Возможно, подземелья тянутся под всем Упыриным Пустырем. Община Не Помнящих Зла была очень большая.

– По крайней мере, понятно, почему здесь пустырь оставили. Кому же охота поверх могил жить? – острием меча я поворошил быстро прогорающий костерок. – И почему пустырь этот Упыриным назвали, тоже ясно. Зомби, считай, те же упыри, только по-вашему, по-ученому. А могил тут… много.

Дартч на четвереньках пополз между могил, всматриваясь в надгробные плиты.

– «Забудет зло вошедший в эти своды…» Святые боги, сколько же ИХ здесь!

Я снова поворошил костер, но без особого результата. Пламя заколебалось, только по полу пополз едкий дым. Простое дело: хочешь костер поярче – имей дров побольше!

– Знаешь, Дартч, тут жечь ведь того… особо нечего. Скоро огонь погаснет, – будем выбираться в темноте.

– Поищи на стене. Здесь наверняка приготовлены факелы, – отрешенно пробормотал Книжник. – Если только не сгнили от сырости.

Я прошелся вдоль стены, недоверчиво шаря по ней рукой. Зал был слишком велик, свет от костра сюда почти не попадал. Ага, есть! Мощный кованый держак, вбитый в стену, толстое древко факела… даже если смола засохла и осыпалась, древко точно сгодится!

– Факел – это хорошо! – я сноровисто сдернул его с держака. – Смотри-ка, и намотка цела! Истлела малость, но еще ничего. – Осторожно, стараясь не погасить последние лепестки огня, я запалил факел от тухнущего костерка. – Предусмотрительные люди похороны устраивали!

– Судя по рунам, это одно из захоронений, где лежат вожди общины и сами верховные жрецы, – проронил Книжник, пристально всматривающийся в надгробные плиты. – Значит, зомби не во всех могилах. Часть могил в таких склепах делали обычными, чтобы ожившим было чем… питаться. Значит, некоторые похороненные здесь умерли… гм, совсем. Хоть в этом нам повезло.

– Нам повезет еще больше, если мы сможем быстро отсюда выбраться. Хватит рассматривать могилы, Дартч. Стены из песчаника, попробуем вырубить ступени.

Книжник обернулся, и я увидел, что лицо у него совсем белое.

– Эти зомби уже вставали прежде, Рист! Надгробия сдвинуты!

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. В зале примерно две дюжины могил. Предположим, что приблизительно треть из них – обычные, «честные» могилы, еще из нескольких упыри выбраться не сумели. Но оставшаяся дюжина или даже больше меня пугала.

– Когда они просыпаются? Что-нибудь в легендах об этом сказано?

– Они встают, учуяв поблизости… еду. – Зубы Книжника явственно клацнули. – Они же всегда голодные, Рист. Вечно.

– То есть они должны встать прямо сейчас, да?

Ответить Книжник не успел. Каменная плита одной из могил со скрежетом сползла в сторону.

Что отличает хорошего воина от обычного увальня-стражника, привыкшего гонять по улицам пьянчуг и мелких воришек? Я вам скажу. Разница состоит в отсутствии привычки рассуждать. Тот, кто начинает рассуждать, когда надо действовать, долго не живет. Поэтому и нет среди наемников тугодумов – поубивали всех. Кого в боях порубили, кого демоны сожрали.

Я и прежде к тугодумам не относился, жизнь научила, а уж после всех этих рассказов про зомби да упырей и вовсе резвый стал. И мечом в открывшуюся могилу ткнул еще до того, как сам мертвяк показался. Сухо хрустнули кости, мерзко пахнуло сырой гнилью. Выдернув меч, я рубанул снова, теперь уже по высунувшейся из могилы костлявой руке. Обрубленная кисть не упала, намертво вцепившись в ногу Дартча. Книжник взвизгнул, ловко выхватил у меня факел и несколько раз взмахнул им, сбрасывая с себя шевелящийся обрубок.

– Быстро наверх, Дартч! – я понял, что мой вопль опоздал, прежде чем закрыл рот. Скрежет сдвигаемых камней и шорохи за спиной заставили ударить меня, не оборачиваясь. Клинок во что-то воткнулся, но я ощутил на шее твердые, непередаваемо холодные пальцы. Костер погас.

Взвыв, я перебросил мертвяка через себя, тут же пинком отправил обратно в могилу другого. Дартч, завывая от страха, размахивал факелом, отчего вокруг метались сумашедшие тени, не дававшие ничего разобрать. Я снова ударил ногой на звук, но промахнулся и едва не упал. Заскрежетали сразу нескольких надгробий, послышался скрип костей. Слева навалилось что-то гадкое и смрадное, совсем рядом с шеей клацнули зубы. По-настоящему испугавшись, я вырвался и отскочил в круг света, к Дартчу. Книжник пятился к стене, на него надвигались несколько угловатых фигур. В зомби не осталось ничего человеческого. Движения оживших трупов были резкие, неуверенные.

Меня охватило тоскливое отчаяние. Плохая смерть. В темной яме под землей, среди могильных червей и древних мертвяков. Сожрут и даже вкуса не почувствуют, зомби эти. Им что кровь пить, что землю с червями жевать – все едино. Одно слово: нежить.

Отчаяние придало мне сил. Рыкнув, несколькими ударами я расшвырял зомби и встал рядом с Книжником. Мои удары мертвяков не остановят, мертвых уже не убить. Полежат – и снова поднимутся. Отрубленная плоть прирастет, рассеченные кости срастутся. Они будут наступать снова и снова, пока я не обессилю и не выроню меч, а потом уже не смогу драться и кулаками. Мертвым некуда спешить. Они будут вставать снова и снова и рано или поздно растерзают живую плоть, так забавно провалившуюся к ним через дыру в своде склепа. А после спокойно лягут в свои могилы и снова будут ждать…

– Рист! Туда! – Книжник дернул меня за рукав, показывая на зияющую темноту лаза в стене.

– Там ведь… еще мертвяки!