Игрушка демона - Юлия Риа

Начался второй танец. Некоторые пары сменились. Но мы продолжали кружиться вокруг праздничного иглолиста. Запрокинув голову, я подставила лицо зачарованному снегопаду, но так и не ощутила холодного прикосновения — все снежинки таяли, не долетая до гостей. А жаль.

Выпрямившись, я снова посмотрела на Рейшара и поймала очень внимательный, задумчивый взгляд.

— Глупо себя веду? — спросила с улыбкой.

Демон отрицательно качнул головой, продолжая неотрывно глядеть на меня. Музыка закончилась, и мы остановились. Однако, несмотря на это, Рейшар не спешил меня отпускать.

— Что-то не так? — удивилась я.

Молчание затягивалось. Когда же он открыл рот, собираясь ответить, сбоку раздался голос подошедшего Кеорсена:

— Разрешите?

Повернувшись, я чуть склонила голову и вложила ладонь в протянутую руку. Потом благодарно улыбнулась Морграну и позволила Артенсейру закружить меня в вихре новой мелодии.

С Рейшаром танец казался весельем, забавой — не более. В объятиях Кеорсена каждое движение ощущалось совсем иначе. Острее, ярче, желаннее. Хотелось сократить допустимую этикетом дистанцию и прижаться к его сильному телу. Присутствующие гости, убранство зала, зачарованный снегопад, сам праздник — все стало вдруг таким неважным. Мир будто уменьшился до размеров черно-серебряных глаз, виднеющихся в прорезях маски, и сильных рук на моем теле.

Когда музыка закончилась, я не смогла сдержать разочарованного стона. Кеорсен улыбнулся, услышав его, и на секунду крепче сжал мою ладонь.

— Там Луна, — кивком головы он указал куда-то мне за спину.

Обернувшись, я легко отыскала юную демоницу с длинными белыми волосами, собранными в высокие хвостики.

— Можно? — спросила я, вновь глядя на Кеорсена.

Однако ответить он не успел.

— Махр Маорелий Рингвардаад, — громко произнес распорядитель бала из темных демонов, привлекая внимание собравшихся.

В открытые двери твердой походкой вошел Маорелий. Он доброжелательно улыбался гостям и лишь изредка склонял голову в знак уважения. Благодаря занятиям с Кеорсеном я знала, что принимающий в своем замке род на время торжества становится едва ли не ровней первым трем семьям. Старая традиция, которую высшие чтят уже много поколений.

Я напряглась, понимая, что значит появление Маорелия.

— Если вдруг передумала, — еле слышно произнес Кеорсен, — сейчас последняя возможность отступить.

— И ты позволишь? — удивилась я.

— Не одобрю, но не воспротивлюсь.

Я улыбнулась честному ответу и уверенно качнула головой. Мне хватило секунды, чтобы осознать две вещи. Первая: у меня действительно есть возможность отказаться. И вторая: я не хочу этого делать. Не потому, что должна оправдать чужие ожидания или надежды, а потому что сама желаю узнать, как далеко у меня получится зайти.

— Дорогие гости, уважаемые махры, — заговорил Маорелий, — я искренне рад видеть вас в моем замке на празднике зимней ночи — самой длинной ночи в году. Завтрашний день начнет новый виток природного равновесия. И кто знает, может, наша с вами жизнь тоже начнет новый этап? Помните, эта ночь всегда полна сюрпризов!

Я слушала речь Маорелия, чувствуя, как с каждой секундой мое сердце бьется все быстрее. Несмотря на принятое решение, мне было страшно. Безумно. Только отступать я все равно не собираюсь. Хватит прятаться! Мышке пора высунуть нос из норки и попытаться сразиться с тиграми. Я приложу все силы, использую все, чему научилась за последние педели, и покажу демонам, насколько ошибочны их представления о людях и полукровках. И если Великий будет на моей стороне, то я смогу спасти не только свою жизнь, но и множество других — тех, кто с рождения приговорен к смерти. У меня нет права на трусость.

— Дорогие гости, — продолжал меж тем Маорелий, — в эту особенную ночь я хочу представить вам кое-кого не менее особенного. Дорогая, — хозяин замка безошибочно нашел меня взглядом в толпе, — подойди, пожалуйста.

Стиснув кулаки и крепко зажав в них силу воли и уверенность, я медленно двинулась к Маорелию. Спину держала прямо, плечи расправленными. Подойдя к демону, склонила голову в почтении, развернулась и окинула взглядом присутствующих.

— Как вы все знаете, у меня нет наследника, — вновь заговорил Маорелий. — Но сегодня все изменится. Возможно, многие из вас будут ошарашены, но во имя наших добрых отношений и великого праздника я прошу вас о терпимости и понимании. Дорогая, — он повернулся ко мне, — будь добра, сними маску.

Я выполнила просьбу и снова оглядела толпу. На лицах высших одновременно читалось недоверие и непонимание.

— Уважаемые махры, — снова обратился к гостям Маорелий, — позвольте представить вам Сатрею Рингвардаад — мою наследницу и родную дочь, чьей матерью была человеческая женщина.

Едва прозвучали последние слова, в зале повисла давящая тишина. Лица всех высших были прикованы ко мне, и теперь они выражали лишь одну эмоцию — гнев.