Искажение - Вадим Панов

– Очень приятно, баал Фокалор.

– Мне нравится, как ты лицемеришь.

– Не только вам, – улыбнулся Виссарион. – У меня много друзей.

И тем заставил посетителя сбиться: баал счёл замечание намёком на покровительство Авадонны, поскольку все знали, что карлик частенько заезжал в магазин покопаться в пыльных книгах. А с Авадонной мало кто желал связываться.

Хотел Обуза намекнуть Фокалору на высокое знакомство или случайно получилось – неизвестно, но тон баал сменил.

– Мне нужна книга, – протянул он, заложив руки в карманы брюк.

– У меня неплохое собрание, – кивнул Обуза. – Что вас интересует?

– Техническая литература.

– Насколько техническая? Гримуары?

– Нет, именно техническая. С недавних пор я неожиданно увлёкся путешествиями под землю.

– Вы стали спелеологом?

– Скорее, диггером, – уточнил Фокалор. – Мне интересны рукотворные пещеры: лабиринты, подземные ходы, военные бункеры…

– Вам нужны схемы подземных коммуникаций?

– Отражённых коммуникаций.

– У меня есть атласы интересующей вас тематики, баал Фокалор, – поразмыслив, ответил Виссарион. – Какой город?

– Севастополь. Мне нужна Севастопольская тетрадь.

А вот это заявление вызвало довольно длинную паузу.

Обуза прищурился, внимательно глядя на гостя, и негромко сообщил:

– Она утеряна.

– Их было две.

– Одна.

– Две, – твёрдо произнёс Фокалор. – Я дружил с Кородобом и знаю, что он составил вторую Тетрадь – для меня. За что и был убит.

– Казнён, – уточнил Обуза. – И я не хочу повторить его ошибку.

– В твоём случае можно будет точно говорить об убийстве, – хмыкнул баал.

– Это угроза?

На вопрос посетитель не ответил.

– Древние забрали вторую Тетрадь, а ты, как говорят, стал Архивариусом…

– Откуда вы знаете?

– …и ты был их любимцем, – с нажимом продолжил Фокалор, не обращая внимания на вопрос книжника.

– Нет.

– Мне нужна Тетрадь.

Виссарион вздрогнул, дёрнул плечом, нервно среагировав на резкую и весьма напористую фразу посетителя, облизнул губы и неуверенно ответил:

– Это невозможно.

– Почему?

– Шаб лично запретил Севастопольскую тетрадь.

– Тогда бы он её уничтожил.

– Он её запретил, этого достаточно.

– Шаб мёртв.

– Я всё равно его боюсь.

– Какое неожиданное признание, – с издёвкой бросил баал.

– Вы не боитесь? – поднял брови Виссарион.

Фокалор не ответил: Древние покинули мир не так давно, их культ не исчез, и за слишком вольные замечания всё ещё можно было угодить на костёр.

Он медленно прошёл по залу, остановился у прилавка, взял в руку лежавшую на нём книгу, посмотрел на обложку и негромко произнёс:

– Тетрадь у тебя.

– Откуда вы знаете?

– Мне рассказывали, что ты дурной актер, Обуза, но я не ожидал, что настолько. Когда я спросил, ответ появился на твоём лице.

– Это не так.

– И ещё ты прав в том, что я не трону Архивариуса – лучше сразу оторвать себе голову…

– Приятно иметь дело с умным грешником. Это большая редкость.

Баал улыбнулся, показывая, что оценил шутку, помолчал и мягко продолжил:

– Все боялись Шаба, Обуза, и все обрадовались, когда он сдох, но до сих пор никто толком не знает, что именно случилось в старом доме. – Рассказ, который затеял Фокалор, не имел прямой связи с его вопросом, но Виссарион слушал очень внимательно. Он понимал, что мягкость в голосе баала родилась не просто так, и рассказ обязательно обретёт смысл. – Мой господин, Молох, повелел провести расследование. Я потянул за все ниточки, за которые можно было ухватиться, и в том числе, не особенно надеясь на успех, обратился к местным полицейским, попросив проверить совпадения по камерам уличного наблюдения. Представь моё удивление, когда я узнал, что вечером того таинственного дня шофёр Элизабет посещал заведение «Подпольный Шомпол»… Оно недалеко отсюда, в Спасоглинищевском…

– В Большом Спасоглинищевском, – машинально поправил Виссарион.

– Верно, – улыбнулся посетитель. – Интересное совпадение, да?

– В чём вы видите совпадение, баал Фокалор? – спросил Обуза. – В заведении тоже кого-то убили той ночью?

– Той ночью – нет. Зато сегодня скончался владелец «Подпольного Шомпола», господин Му. Он умер по естественным причинам, никто ничего не заподозрит… – в чёрных глазах гостя загорелся нехороший огонёк. – Но перед смертью господин Му успел ответить на несколько моих вопросов. Среди которых был такой: с кем встречался шофёр Элизабет той ночью?

Он действительно не собирался трогать Виссариона, в конце концов, ему была нужна Тетрадь, а не мёртвый Архивариус, зато он знал цену, за которую вожделенную, а главное – запретную – вещь можно приобрести.

– Вечером, – поправил гостя Виссарион. – Шофёр приезжал в «Шомпол» вечером.

– Совершенно верно, – улыбнулся баал. – И я думаю, тем вечером ты его убил, Обуза.

– Шофёр вышел из заведения и уехал – это видели все.

– Но за время вашей встречи у него появилась беспроводная гарнитура, которой он никогда не пользовался – я проверил. – Баал выдержал ещё одну паузу. – Я не знаю, кто тебе помогал, и у меня нет желания с вами связываться, ребята. Я просто хочу книгу.

– Вряд ли Молоху нужна Севастопольская тетрадь, – неожиданно твёрдо произнёс Обуза. И таким же тоном почти приказал: – Перестаньте лапать книги, баал Фокалор, они не любят чужих.

– Вижу, мы заговорили по-деловому? – рассмеялся гость, послушно оставляя старый том в покое.

– Я задал вопрос.

– Тетрадь нужна лично мне, – Фокалор намеренно выделил слово «лично». – Молох ничего не узнает ни о ней, ни о том, где был и с кем встречался шофёр Элизабет. Тем вечером.

– При всём уважении, баал, одного слова недостаточно, – Виссарион покусал губу. – Если вам действительно нужна Севастопольская тетрадь, придётся клясться на крови.

– Договорились!

PUNTO

– Морские коты особые, – негромко произнёс художник, разглядывая греющегося на солнце рыжего. – Они не терпят воду, но ходят в дальние страны, не любят волны, но обожают на них качаться, смотрят на бескрайний океан, а он шепчет им свои тайны.

– Чем коты его подкупили?

– Море порождает миллиарды отражений, и кошки видят их все, даже скрытые. Кошки видят те Отражения, какие были, какие будут и какие поменяют мир. Кошки проходят сквозь все отражения, безошибочно выбирая то, которое реальное. Море удивляется и любит их.