Моя рыжая проблема - Софья Ролдугина

Показалось или?..

Не важно.

«Рыжий! Ты где?»

Купол расплескался шире обычного, покрывая максимально возможное пространство. С севера пришел слабый отклик — любопытство, беспокойство, недоверие, именно в таком порядке. Это меня слегка отрезвило. Бомба счастья пшикнула, сдуваясь. Волны пристыженно замолчали и спрятались в песке. Я перешла с бега на шаг, выравнивая дыхание после незапланированного спринта.

Отклик сознания Тейта вывел меня из безопасной зоны, обозначенной алыми цветущими лугами. Здесь, ближе к северному краю, царствовали жутковатые безлистные кустарники, исполинские деревья с сероватой корой и стелющийся плющ. Встречались и островки голубоватого лишайника — не гаюс, но нечто похожее. Их я обходила особенно старательно.

И все же даже в таком диком месте отчетливо просматривалась тропа; она вела к стометровому кратеру, примыкающему к северной границе внутреннего круга Лагона. Где-то там смутно ощущались люди, около трех десятков; они передвигались очень быстро и почти не думали. Ясно можно было различить только нескольких наблюдателей. Одним из них был Кан Лан Таппа, мастер направляющих удар.

Я что, случайно забрела на тренировку? Ох, шрах…

До кратера оставалось метров пятнадцать. Самое время развернуться и отойти на безопасное расстояние и уже оттуда позвать Тейта, благо интенсивности купола вполне хватит. Но давно известно, что мудрые мысли приходят с опозданием.

В моем случае — на две с половиной секунды.

Именно столько потребовалось неизвестно кому, чтобы выпрыгнуть из кратера, врезаться в землю рядом со мной — ошметки дерна брызнули во все стороны — и нанести три точных удара, полностью блокируя мои двигательные функции. Так, что даже язык не шевелился… Впрочем, оружие эмпата — отнюдь не его язык.

Агрессии нападающий не излучал, поэтому я позволила себе немного расслабиться. Он был высокий, под два метра ростом, и широкоплечий, настоящий громила. Подобный тип мужчин ненаглядная кузина Лоран обзывала «цельнометаллическими шкафами». Разница была в том, что обычно внутри такого шкафа лежал в лучшем случае засохший яблочный огрызок, но конкретно в этот завезли неплохие мозги. По крайней мере, он понимал, чем рискует сейчас.

А еще от него несло потом с отчетливой рыбной ноткой.

К горлу подкатила тошнота.

— Эй, шлендель! — заорал громила, выворачивая шею. — Иди отбери! Твое? — И он похабно шлепнул меня по заднице.

Ох, ну ты за это ответишь, бритая обезьяна… попозже.

Из одежды на нем были только плотные черные штаны прямого покроя и шарф, больше напоминающий полосу брезента. Цвет кожи походил на разбеленную бронзу — вылинявший загар, охра с розоватым оттенком. Разглядеть остальное, болтаясь на чужом плече, я, разумеется, не могла, но и этого хватило, чтобы понять, что незнакомец как минимум втрое мощнее Тейта.

Тейт, где ты?

Легок на помине — стоило вспомнить о рыжем, и всклокоченная башка появилась над краем кратера.

— Рехнулся? — очень тихо спросил Тейт.

Громила беззлобно заржал.

Я призвала на помощь бессмертные заветы дяди Эрнана и вместо того, чтобы сию секунду проутюжить нахала псионическим катком, осторожно прощупала его разум в поисках блоков. Ничего подозрительного не нашла и мысленно окликнула рыжего, старясь не напугать и не насторожить его:

«Подыграешь?»

Тейт, умница, сразу сообразил, что к чему. Черная жуткая злость рассосалась, уступая место сосредоточенности. Он шмыгнул к громиле, делая вид, что поддается на провокацию, а сам нарочно забрал влево, давая ему пространство для маневра.

Противник, естественно, попался — откатился, избегая удара, аккурат к кратеру, где нас троих уже прекрасно было видно. Последовал короткий обмен ударами, ни один из которых не достиг цели — Тейт юрко уворачивался, громила скакал зайцем-переростком, все больше смещаясь к центру кратера. Когда я почувствовала, что все взгляды следуют за нами, то подала Тейту сигнал и старательно прошлась по мозгу громилы, впечатывая приказ:

«Не двигаться, не сопротивляться, чувствовать, помнить».

Он так и застыл, полуприсев.

Теперь можно было выбираться. Биокинез помог слабо, возможность передвигаться вроде бы восстановилась, но сама я спуститься так и не сумела. Пришлось воспользоваться помощью Тейта.

— Ты как? — поинтересовался он еле слышно, обнимая меня — теплый, знакомый, уютный…

Очень хотелось прикоснуться губами к его шее, под ухом, где прилипла к коже рыжая прядка. Но я держалась.

Ну… почти. Можно ведь обнять его в ответ?

— В порядке. — Голос у меня был хриплый, дыхание — сбившееся. — Ну а теперь… — Я обернулась к громиле; лицо у него оказалось не квадратное, с мощными надбровными дугами, как мне рисовалось в воображении, а вытянутое, с рваным шрамом поперек щеки. Золотистые волосы, даже на взгляд жесткие, топорщились ежиком. Глаза закатились, только веки подрагивали от бессилия. — Врежь ему, пожалуйста.

— Куда? — живо заинтересовался Тейт.

— По заднице, — мстительно откликнулась я.

Место шлепка еще побаливало.

— Я посторожу твое сокровище, — пропели над ухом, и повеяло ароматом камня, ошпаренного грозой.

Рыжий фыркнул и легонько оттолкнул меня прямо в объятья Лао. И правильно, потому что ноги до сих пор подгибались. Одно скользящее движение — и мы отдалились метров на пять, прямо к импровизированным зрительским рядам. Поблизости ошивалась Айка, но я ее пока не видела, лишь чувствовала.

Тейт обошел громилу по кругу, бросая зловещие взгляды, потом зачем-то хлопнул его по бокам, чуть отошел, размахнулся… и отвесил смачный пинок.

Громила подлетел, рухнул и, кувыркаясь, покатился по кратеру, вздымая облака пыли.

Черные брезентовые штаны остались стоять на месте, не шелохнувшись. Тейт скромно потупился, приглаживая вихры у себя на затылке.

— Мастер Таппа, я ведь крут?

Я скосила глаза. Мастер, конечно, не улыбался, но определенно выглядел позабавленным.

— А то. Вынимать из штанов — это по твоей части, — грубовато откликнулся он. То там то здесь послышались глумливые хохотки, но смеялись, похоже, не над Тейтом. Я перевела дыхание. Тем временем мастер обратился ко мне: — Отпустишь Худаму? Хватит ему уже задом в небо светить. И с кем поговорить хотела?

Таппа не спросил, какого шраха я делаю на тренировке в его мастерской, но в душе все равно зашевелилась вина. В конце концов, вся эта неразбериха — из-за моей небрежности.

— С Тейтом, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Худама, освобожденный от моего приказа, сперва взвыл, потом перекатился — и заржал, как вымершая лошадь из Бурбуды. — А еще с Лао и с Айкой, если можно.

— Можно, — склонил голову к плечу Таппа. И почти сразу обернулся к Худаме. — А ты лучше подумай о том, что эта пигалица еще с самого начала могла твою башку прожарить. Дошло?